Наш класс, как и другие, имел деление на касты. Я по праву сильного и, конечно, самого красивого, занимал верхнюю строчку рейтинга. Среди девчонок такой была Машенька Евсеева, ей просто не было равных. Я не испытывал к ней сопливых чувств, но по закону нашего класса обязан был оказывать красавице знаки внимания и делать вид, будто она моя девушка. Машенька всячески это подчёркивала и никому не позволяла ко мне даже близко подходить. И меня это устраивало, потому не нужно было отвлекаться на девчонок. Учился я неплохо, но многие оценки мне ставились автоматом, особенно звездопад начинался после соревнований, где моя команда исправно занимала первое место. И я прекрасно знал, что если хоть раз ошибусь, то моё место быстро займёт Ник Фролов. Но я даже предположить не мог, что проклятье моей младшей сестры начнёт исполняться именно сегодня.

– Привет, Кэп! – Димка в знак приветствия поднял правую руку вверх.

Я хлопнул по его ладони и толкнул плечом, Машенька тут же позабыла про Ника и подошла ко мне.

– У меня есть свободный билетик в кино.

– Ого! – между нами втиснулся Димка и с благоговением посмотрел на Евсееву. – Я готов пойти за тобой хоть на край света.

– Сгинь! – фыркнула она и оттолкнула Димку.

– Если сегодня не будет тренировки, то я с тобой, – пообещал я и вдруг заметил у Пискли в руках коробку конфет.

У меня перехватило дыхание, а в глаза на секунду потемнело, и рот наполнился слюной. У всех есть тайны, и у меня она тоже была. Я был сладкоежкой, как бы мерзко это слово не прозвучало. Любая слабость в нашем классе предавалась осмеянию и клеймению, а мне по статусу было не положено проявлять сладость, тем более любить шоколад. И я это всячески скрывал, даже дома делал вид, будто ненавижу сладкое. Но Крыска вчера меня спровоцировала. Я выждал, когда она заснёт, пробрался в её спальню и съел три конфеты. Три шоколадных конфеты! Но этого мне не хватило…

Танька

Я вежливо со всеми поздоровалась, а потом поторопилась в класс. Первым уроком как раз была математика. В прошлом году мы с Натальей Степановной крупно повздорили, когда она поймала меня на списывании контрольной работы. Она меня выгнала из класса и поставила тройку по итогам четверти. Меня спасло чудо, и в годовом табеле за метематику я получила четвёрку. Я хотела начать год с позитива, как любила говорить моя мама. Коробка конфет – это первый шаг на пути к примирению. Я положила её на учительский стол, бросила сумку на переднюю парту и пошла в туалет.

Можно сколько угодно обещать себе быть сильной и независимой, но рядом с Ником у меня от слабости подгибались коленки. А он даже ни разу не посмотрел на меня, когда мы стояли на крыльце! Ни разу! Хотя на что я рассчитывала? Было глупо ожидать, что Ник вообще вспомнит о моём существовании. Мне стало очень обидно и больно. А ещё захотелось, чтобы Машка Евсеева сломала ногу.

Я вернулась в класс и застыла на пороге, когда увидела… увидела… Это было отвратительно!

Стас

Пискля первой ушла с крыльца, до звонка оставалось минут десять, и я последовал за ней, сделав вид, будто захотел в туалет, чтобы Димка и машенька не увязались за мной. Как и ожидал, Пискля оставила коробку на учительском столе и вышла из класса, не заметив меня в коридоре. Я довольно ухмыльнулся и воспользовался своей удачей. Два шага к столу, я быстро открыл коробку, взял конфету и сунул её в рот. Шоколадные! Мои любимые шоколадные конфеты!

Наверное, надо было не жадничать и остановиться, но я не смог побороть искушение. Всё лето без сладкого, а вчера всего три маленьких, крошечных конфеты, из-за которых ещё больше разыгрался аппетит. И я взял ещё одну, потом ещё одну и ещё одну…

– Скотина! – писклявый голос раздался за моей спиной.

Чёрт, кажется, я попался!

Танька

Ярость затмила разум, я не могла поверить своим глазам, но это случилось. Стас Матвеев, он же Кэп, нагло жрал шоколадные конфеты, которые я принесла для Натальи Степановны. Мой шанс примириться с математичкой в начале учебного года очутился в прожорливом брюхе капитана волейбольной команды. И ведь кто мог поверить, что этот засранец тайком жрёт шоколад?!

– Ненавижу! – я задыхалась от переизбытка чувств.

– Заткнись, Пискля! – огрызнулся Матвеев и прямо у меня на глазах засунул в свой поганый рот ещё одну конфету, кажется, последнюю из коробки.

– Я всем расскажу! – у меня на глаза навернулись слёзы.

И стоило мне только это сказать, как Матвеев метнулся ко мне, схватил рукой за горло и прижал к стене.

– Пискля, ты дура?!

– Обжора! Пусть все знают, что ты жрёшь шоколад, как девчонка!

– Тебе жить надоело? – его глаза оказались так близко, что у меня дух перехватило.