Шрифт:
– Стас, ты собираешься заниматься или будешь глазеть на девчонок? – Наталья Степановна всё же обиделась из-за пустой коробки конфет.
– Не смог удержаться, – самодовольно ответил я и открыл учебник по математике.
Что же, отличное начало учебного года, благодаря Пискле!
Танька
Меня возненавидел весь класс! Я настучала на Матвеева в порыве злости, а теперь сожалела о своём поступке. Но я всё равно была права! И если тонуть, так вместе! Матвеев повернулся и посмотрел на меня, и его взгляд не обещал ничего хорошего. Впрочем, мне уже нечего было терять. Всего девять месяцев, и я буду свободна, поступлю в институт и забуду школьных друзей. Друзей?! Да я ни с кем особо и не дружила, разве что…
Ник Фролов сидел за партой один и смотрел в учебник, но в отличие от других одноклассников ничего не писал в тетради, задумчиво покусывая кончик карандаша. Жалел ли он сейчас меня? Или радовался, что мы в начале лета разбежались в разные стороны? Почему у нас ничего не получилось? Неужели виновата только я? Чёрт, мне надо было думать о том, как живой вернуться домой из школы, а не о бывшем парне. Но мне так сильно захотелось, чтобы хоть кто-нибудь заступился за меня…
Я опустила голову на вытянутые руки и устало закрыла глаза. Стычка с Матвеевым отняла у меня последние силы. Как мне жить дальше? Мама посмеётся, если я ей расскажу, что влипла в неприятности, а отец, как всегда, будет молчать. Записка ударила мне в голову. Я развернула смятый клочок бумаги, кто-то решил меня просветить насчёт моей ужасной участи. «Ты покойница, Пискля»! – гласила корявая надпись. Я демонстративно плюнула в записку и сбросила её на пол. Пусть твари знают, что я их не боюсь!
Стас
Афанасий Алексеевич, которого ученики за глаза без изысков называли просто Афанасом, но говорили это с почтением и уважением, уже два года занимал должность директора. А ещё он учил истории, и говорил всегда с таким энтузиазмом, что все его слушали с открытыми ртами. И мне действительно было стыдно сейчас стоять перед ним, хотя я почти не был виноват. Наталья Степановна в красках расписала, как я пытался оскорбить её нежные чувства, подложив на учительский стол пустую коробку. Я так и не понял, что она нашла в этом унизительного, но факт был на лицо, как она и заявила директору.
– Хорошо, – кивнул Афанас. – Я поговорю со Стасом наедине.
Наталья Степановна презрительно фыркнула и ушла, Афанасий Алексеевич выжидательно посмотрел на меня, а потом первым начал неприятный разговор.
– Стас, ты ведь один из наших лучших учеников.
– Давайте сразу к делу, – перебил я директора, хотя мне полагалось стоять и молчать. – Я виноват, какое будет наказание?
– Мне нравится твой подход, – улыбнулся Афанас. – Нелля Гавриловна просила передвинуть шкафы в библиотеке. Я рассчитываю на тебя.
– Хорошо, – я облегчённо выдохнул.
– Надеюсь, ты будешь вести себя хорошо?
– Я не могу этого обещать, Афанасий Алексеевич, – честно признался я. – Вы же сами понимаете, у спортсменов кровь горячая. К тому же у меня на подходе переходный возраст, гормоны скачут, кровь кипит. Как будто вы сами никогда не были молодым.
– Стас, если всё станет плохо, то ты сам придёшь ко мне. Договорились?
– Да, – вымученно улыбнулся я, мысленно представляя, как зажимаю в коридоре Писклю и жестоко её наказываю.
Я пока ещё не придумал само наказание, сейчас надо было без тяжёлых последствий выйти из кабинета директора. Афанас для порядка позвонил библиотекарше и предупредил, что я зайду вечером после уроков. Вот и всё! Тебе конец, Пискля!
Глава 5
Танька
После звонка на перемену я вышла самой последней из класса, затравленно оглянулась и поторопилась в туалет. Когда Матвее вернётся из кабинета директора, то захочет меня ещё больше унизить, а остальные будут смотреть и смеяться. Думая о нём, я пропустила ещё один удар. Не знаю, наверное, сегодня весь мир возненавидел меня. Зина грубо толкнула в спину, а Ленка заблокировала дверь, глядя исподлобья на меня. Следом за подружками вошла Машка Евсеева, подошла к умывальникам и положила свою сумку на один из них.
– Оставьте нас, – царственным жестом приказала она.
Зина с Леной вышли, но и так было понятно, что они подпирают дверь с той стороны. Я прижалась спиной к стене, чувствуя себя загнанной лошадью. Машка достала из своей сумки тюбик с прозрачным блеском, выдавила капельку на мизинец и начала наносить на губы. Моя мама ещё до моего рождения уже работала в фирме её отца, так что скоро все будут в курсе проблемы. Машка хорошо ладила со своими родителями и всем с ними делилась.
– Орлова, ты дура?
– Да хватит уже меня доставать! – я сползла по стене на пол, прижала колени к груди и обхватила их руками.
– И у кого я теперь буду списывать математику?! – злобно прошипела Машка.
– Выкрутишься, – огрызнулась я. – Может, сама начнёшь учиться?
– Я хотела пригласить тебя на свой день рождения! Ты же знаешь, как отец любит эти корпоративные праздники. Меня же не поймут!
– Хочешь, я сломаю ногу?
– Дура! Ты сейчас пойдёшь к Матвееву и при всех извинишься перед ним!