Тёмно-карие с зеленоватыми прожилками, полыхающие гневом, хотя это я должна злиться, а у него даже ни капли раскаяния не было.

– Стас, – злобно прошипела я, растягивая последнюю букву «с»: – я уничтожу тебя!

И он вдруг нагло рассмеялся мне в лицо.

Стас

Пискля не оставила мне выбора, пришлось хорошенько припугнуть её. Я прижал визжащую идиотку к стене и легонько сдавил её горло, глаза девчонки полезли на лоб. Но, кажется, она совсем потеряла голову из-за этого чёртового шоколада. Ну, подумаешь я съел несколько конфет! Ладно! Я могу честно признаться, что слопал всю коробку, но это ведь не повод орать во всю глотку и обещать сломать мне жизнь. Могла ли Пискля осуществить свою угрозу? Я смотрел в её голубые глаза и понимал, что она может решиться на отчаянный шаг. В эту минуту было сложно объяснить, откуда у меня взялась уверенность в её словах, она дрожала и стояла на цыпочках, хрипло выдыхая почти мне в лицо.

Мои чувства обострились в тысячу раз, всё-таки спортсмен, реакция будь здоров. Я услышал шаги в коридоре, наши шли в класс, ещё минута, и мы не сможем ни о чём договориться. Все знали об упрямстве Пискли, поэтому даже не стал ей предлагать встретиться после уроков. И если уж она вознамерилась отравить мне жизнь, то ей стоило подумать о мостах, которые она так безрассудно сейчас подожгла.

– Пискля, а ты красивая, – ухмыльнулся я, заставив девчонку покраснеть.

– Ненавижу! – упрямо повторила она.

– Знаешь, я хотел мирно решить нашу маленькую проблему, но ты сама напросилась. Желаю тебе удачи!

Я услышал, как кто-то заходит в класс, прижался к горячим губам Пискли, да ещё и язык просунул в её ротик, чтобы она навсегда запомнила этот поцелуй. И судя по сдавленному оханью, первой нас увидела Машенька Евсеева. Я отстранился рот Пискли, дружески похлопал ошеломлённую девчонку по плечу и громко сказал, чтобы все нас услышали:

– Сперва целоваться научись, а потом лезь к парням!

Я повернулся и подмигнул Машеньки, а затем с невозмутимым видом уселся за первую парту, спихнув сумку Пискли на пол.

Танька

Перепалка с ублюдком Стасом закончилась для меня унижением перед всем классом. Я стояла у стены, чувствуя, как кожа у меня на лице горит и лопается от стыда. Упырь вдобавок уселся на моё место, горделиво расправив широкие плечи. Машка Евсеева одарила меня взором, который обещал месть, смерть и разбрасывания моего праха на ветру. Следом за королевой прошли её верные подружки: Зина и Лена.

– А ты смелая, Пискля, – похвалил меня Димка Чёрный, лучший дружок Матвеева.

– Офигеть! – выдала Варя Ивашова, сплетница нашего класса.

Ник Фролов прошёл мимо меня, даже не удостоив взглядом. Наверное, мне стоило привыкнуть к такому скотскому обращению, но именно в эту минуту стало дико обидно. Мы ведь весной ходили вместе в кафе и даже целовались! Почему сейчас он делает вид, будто меня вовсе не существует?!

– Сядь уже, – тихо сказал Ванька Лысиков и протянул мне мою сумку, которую подобрал с пола.

Он единственный, кто выразил мне хоть каплю сочувствия. Я в ответ смогла лишь кивнуть, а потом плюхнулась за последнюю парту, пытаясь начать жить и дышать. В класс вошла Наталья Степановна, радостно со всеми поздоровалась и обратила внимание на коробку конфет. Лицо учительницы вытянулось, когда она увидела, что внутри пусто.

– И чья эта шутка? – холодно поинтересовалась Наталья Степановна.

Я знала, что меня и так убью, поэтому бесстрашно поднялась и громко сказала на весь класс:

– Наталья Степановна, я видела, как Стас Матвеев положил эту коробку на ваш стол.

Тишина в классе стала гробовой. Я увидела, как побагровела бычья шея Матвеева и мысленно возликовала. Война, так война!

Стас

Я и раньше попадал в щекотливые ситуации, но когда услышал писклявый голос Таньки Орловой, то диафрагма сжалась с такой силой, что было слышно, как воздух с шумом выходит из моих ноздрей. Адреналин, который настигал меня во время игры, не шёл ни в какое сравнение с тем, что я испытывал прямо сейчас. Я не мог поверить, что девчонка решится унизить меня перед всем классом. Пискля, кажется, потеряла все берега, раз вздумала стучать на меня перед всем классом. Но ей не хватило смелости довести начатое до конца, она нагло соврала, будто это я притащил пустую коробку из-под конфет. Училка смерила меня осуждающе-укоризненным взглядом, а потом приказала:

– После урока пойдёшь вместе со мной к директору. Понял, Стас?

– С вами хоть на край света, Наталья Степановна, – широко улыбнулся я, пытаясь унять дрожь в руках.

– Итак, приступим к уроку, – училка повернулась к нам спиной и начала писать мелом на доске.

Я медленно оглянулся, Пискля сидела за последней партой, выпрямившись, словно палку проглотила. Тупая курица меня подставила! Я наглядно провёл ребром ладони по своему горлу, с наслаждением глядя, как Пискля краснеет. Пусть знает, что она теперь стала моим врагом!