Командор с Маркушей жили в дурацком доме с не менее дурацкой горгульей.

– Мой дом – моя крепость, – пробормотала Вероника, выбираясь из машины.

– Красивый, правда? – Маркуша окинул дом полным восхищения и гордости взглядом. – Ни у кого такой красоты нет!

– Оригинальный. – Вероника хотела было погладить Маркушу по рыжей голове, но передумала, оглянулась, наблюдая за тем, как неспешно из внедорожника выбирается Братан.

– А где ты его запер? – спросила Стеша.

– В кладовке! Он пошел в кладовку за ботами, а я запер. – Щеки Маркуши запылали, следом вспыхнули и уши. – Ох, попадет мне, – сказал он шепотом.

– Бьет? – спросила Вероника так же шепотом.

– Ты что?! – Маркуша возмутился и от возмущения тут же побледнел. – Дядька у меня – мировой мужик! Только характер у него суровый. И вы это… Вы не слушайте, что он станет на вас орать. Это он от боли. И вперед меня не суйтесь! А то мало ли что!

– Мне уже страшно, – сказала Вероника, наблюдая, как Маркуша возится с дверным замком.

– А кота тут оставьте! Не надо, чтоб он кота видел! – Маркуша обернулся, строго посмотрел на Братана. Братан в раздражении дернул хвостом и первым юркнул в приоткрывшийся проход.

Изнутри дом Командора был похож на лабиринт из коридоров и комнат. Не дом, а кошмар архитектора! Судя по доносящимся сверху воплям и стуку, кладовка находилась на втором этаже.

– Все хорошо, – сказал Маркуша, успокаивая больше себя, чем остальных, и решительным шагом направился к лестнице.

К содрогающейся от ударов двери кладовой они подошли не без опаски.

– Марк, это ты? – донесся с той стороны сиплый рев. – Марк, открой эту чертову дверь!

– Открываю! – Крикнул Маркуша, отодвинул засов и тут же отскочил в сторону, выпуская на волю своего разбушевавшегося дядюшку.

Вид у дядюшки был одновременно страшный и жалкий. Из одежды на нем были только трусы и носки. Лицо покраснело то ли от натуги, то ли от жара. Глаза налились кровью. Борода топорщилась, а покусанная нога покраснела и распухла, кожа на ней натянулась и лоснилась, готовая в любой момент лопнуть. Быть такого не могло! Никакой укус не мог так быстро привести к таким удручающим последствиям.

– Да что б меня! – Завидев Стешу и Веронику, Командор шарахнулся обратно в кладовку и уже оттуда заревел: – Марк, кого ты ко мне притащил?!

– Скорую помощь вызывали? – Вероника постучала в дверной косяк.

– Никого я не вызывал! Свалили отсюда! Свалили, я сказал!

– Мы-то свалим, а вот ты сдохнешь до заката, – сказала Вероника ласково, а потом добавила: – Дитё сиротой оставишь.

– Да что ж вы за люди такие?! – взвыл Командор из недр кладовой. – Всё угрожаете! Всё пугаете!

Что-то загремело и покатилось. Маркуша сунулся было в кладовку, но благоразумно замер.

– Лавр, выходите, – позвала Стеша, вытаскивая из рюкзака аптечку. – Давайте я вас осмотрю.

– Сестра милосердия выискалась! – рявкнул Командор, однако вышел из кладовки. Теперь на нем был видавший виды банный халат, из-под которого торчали голые ноги: одна худая, вторая распухшая, как колода. – Вискарь принесла, сестричка? – прохрипел он и, кряхтя и постанывая, поковылял к стоящему у окошка дивану. – А кто это с тобой? – Он покосился на Веронику. – Я двух медсестер сегодня не потяну.

– А я из похоронной конторы, – сказала Вероника без тени иронии. – Если не дашь ей тебе помочь, будем составлять договор.

– Какой договор? – спросил Командор растерянно.

– На погребение и прочие сопроводительные услуги.

– Охренеть, какая у вас скорость! – восхитился Командор. – Человек ещё не помер, а они уже договоры подписывают! Марк! Слышишь, малой, ты не бойся! Тетя так шутит.

– Тетя шутит. – Вероника бросила быстрый взгляд на Маркушу. – Но, если дядя не проявит благоразумие, дяде будет не до шуток.

Наверное, у Вероники был особый дар убеждения, потому что Командор вдруг сдался, рухнул на диван, помогая себе руками, уложил покусанную ногу. Пока Стеша осматривала и промывала рану, он всю дорогу стонал и вспоминал про сорок уколов в живот. А Стеша утверждалась в мысли, что ему необходима госпитализация.

– Сделай как вчера, сестричка, – попросил Командор. – Голова раскалывается!

Стеша сунула ему под мышку принесенный Маркушей градусник, присела на диван, положила ладонь ему на лоб. Командор застонал, закрыл глаза.

У него был жар. Навскидку, градусов сорок. У него был жар и инфицированная рана, нуждающаяся в хирургической обработке. Только стационар – никаких других вариантов. Осталось как-то уговорить этого упрямца на госпитализацию.

Стеша уже приготовилась уговаривать и даже подобрала несколько аргументов, когда Командор открыл глаза и сказал: