– Ты, уверен?

– Уверен, Василий, - ответил Олбрайт, без лишних слов понимая о чем идет речь.
– Они жду меня.

– Тогда тебе, нужно, торопиться. Она уже близко.

Джон кивнул и протянул руку, русский улыбаясь ответил на рукопожатие.

– Еще увидимся, Джон.

Джон улыбнулся в ответ. Но что-то внутри его сжалось от этой мысли... Он тут же отмахнулся от нее и побрел в строну города, быстро растворившись в беспорядочной метели.

Глава 9

5 июля 1830 г.

"У Белого Безмолвия скверное чувство юмора"...

Олбрайт опустился в старое кожаное кресло, которое выбросило в воздух всю пыль, которую оно вобрало в себя с момента его последнего визита, и положил шляпу с острым козырьком на стол.

За окном имения Додсонов вновь свирепствовала снежная буря. Нечего было и думать - Лондон обречен.

— На войне, один знакомый как-то сказал мне — если ты научился отливать стоя, это еще не значит, что ты стал мужчиной, — заявил он сидящим перед ним.

— А мой отец... — Хэнс обвел присутствующих взглядом, — ...мой отец сказал, что ты не мужчина, пока не взломал хоть один настоящий замок. Ведь так, будущие мужчины Лондона?

Они разделились на группы и быстро охватили три первостепенные улицы Вестминстера ведущие к Трафальгарской площади — Стрэнд, Уайтхолл и Мэлл. В каждой группе была груженная подвода, запряженная ломовыми лошадьми и двое мужчин с оружием наготове. Мучения, связанные с бесконечными тупиками на пути и неоправдавшимися надеждами наконец поддались энергии юности. Сироты вскрывали замки, бесшумно ныряли в форточки, словно дикие животные переворачивали каждую промерзшую комнату.

Апокалипсис обесценивал множество вещей, как и война. Джон не раз был свидетелем того, как замерзающие солдаты ломали антикварные столы и бросали в огонь изысканные наряды. Дрожащие руки сбрасывали с сервантов драгоценности, в поисках табака или краюхи черствого хлеба. Но к такой войне невозможно подготовиться, невозможно понять, что это такое, когда дети помогают остаткам человечества выжить.

— Ладно, давайте повторим все еще раз. — Джон Олбрайт отвернулся от окна. — Мы поделимся на десять групп: восемь отправятся обносить Стрэнд и Мэлл, две займутся Уайтхолл. Туда то и отправлюсь я с Альфредом. Забираем все, что может пригодиться нам в пути.

– Мы ведь тысячу раз все проговаривали, дружище, - успокаивающе сказал Хэнс.
– Дети уже запрягли лошадей. Они славные ребята. Прогулка займет несколько часов, может, чуть больше. Думай о том, что тебе предстоит сделать когда мы покинем Лондон.

– И все-таки мне это не нравиться, - заявил Биф.
– У меня скверное предчувствие. Оно просто засело у меня в мозгу и не желает убираться. Пока я буду заниматься этой чертовой машиной, ты отправишься с детьми обносить город! Это же...

– Это твой «старушечий» инстинкт, - ответил Олбрайт, демонстративно подмигнув Бэйли.
– Он у тебя развит несколько чрезмерно. Когда все закончиться, тебе нужно все-таки выпить, дружище.

Уайтхолл оказалась длинной, вызывающей клаустрофобию улицей, сдавленной перекошенными домами. Верхние этажи клонились друг к другу, да так, что соседи, высунувшись из открытых окон, могли бы коснуться друг друга кончиками пальцев. Как и обещал Альфред, самый роскошный дом оказался в самом конце улицы, на дальней окраине города. Тут возвышалась четырехэтажная башня и кое-где валялись булыжники, выпавшие из древней бутовой кладки. Четверо детишек едущих верхом, прикрывали руками глаза, когда подвода проезжала мимо множества окоченевших трупов.

Олбрайт достал револьвер.

Рядом с ним Хэнс сделал то же самое.

Джон взглянул на друга и кивнул. Плечом к плечу, шаг за шагом продвигались они вперед. После того как город разделился на небольшие банды, за любым углом и в любом мрачном окне группу подстерегала опасность. Многие опустились так низко, что ели даже мертвецов. Жуткие болезни терзали и убивали своих носителей, однако холод не давал развиться эпидемии... Другие подстерегали все еще живых людей, и были куда агрессивнее стай голодных волков, блуждающих по окраине города.

Когда группа остановилась у главных ворот, дети тут же слезли с лошадей, и помогли взрослым накрыть несчастных животных одеялами от ветра. Если и осталась какая-нибудь надежда выжить, то без животных в новом мире Лондонцам не обойтись. Даже сейчас, единственная возможность собрать припасы для путешествия, зависела от этих прекрасных созданий. Им тоже нужна еда - но чем больше становилось снега, тем тяжелее становилось добраться до замерзшей травы.

Внезапно где-то в делеке раздался звук бьющегося стекла. Это наверняка группа Одоннела принялась за работу.