– Что тебе понятно? – улыбаюсь я.

Кики смахивает челку с глаз.

Что мы здесь ненадолго. И скоро поедем к твоей подруге.

Я целую дочь в лоб.

– Мне тоже тут не по себе.

Кажется, Кики рада, что я разделяю ее мнение.

– Пляжный дом такой жуткий! – вздыхает она.

– И не говори.

– А еще там совсем нет игрушек.

Понимаю, – говорю я. – Но иногда даже интересно поискать другие занятия, правда?

Кики согласно кивает и показывает в сторону пляжа:

– А вот и Джек.

Я перестаю есть и кладу сэндвич на колени. Джек направляется к нам с бинтом и антисептической мазью. За ним идет женщина с татуировкой на спине, неся в руке ведро, от которого поднимается пар. Подойдя ближе, Джек треплет волосы Купа, наклоняется к пруду и что-то говорит о кораллах, а его спутница, не останавливаясь, движется ко мне.

– Сейчас они очистят мне рану на ноге, – объясняю я дочери и перекладываю сэндвич ей на тарелку.

Потом поднимаюсь и ковыляю к «Барку» в надежде, что мы с Джеком сможем остаться наедине. Нам надо поговорить. Но женщина кричит: «Нет, нет, нет!» – и приказывает мне вернуться на дерево. Как шпионка, посланная следить за мной и Джеком.

И тут меня осеняет. А вдруг Чарльз все-таки знает о нашем романе? Вдруг Матео ему рассказал? Может, именно поэтому муж меня избегает?

Я покорно возвращаюсь на дерево, и женщина приподнимает мне ногу. Кики тихонько хихикает. По ступне струится, смывая белый песок, теплая вода, свежая и слегка ароматизированная. Джек выпрямляется и подходит к нам, уставившись на меня.

– Как тебя угораздило? – спрашивает он.

– Наступила на острый камень.

Он цокает языком и нагибается, чтобы осмотреть рану, но не дотрагивается до ступни. Нос его усыпан бледными веснушками, а лицо какое-то серое и осунувшееся, словно он напряжен. Совсем непохоже на него.

– Джек, куда мы едем дальше? – спрашивает Кики, прикончив сэндвич. – Где находится следующий остров?

Он улыбается и щекочет ей пятку.

– Это сюрприз, Кики.

– Домой? – спрашиваю я.

Женщина поднимает взгляд на Джека. А тот молчит. Но почему? Неужели так сложно со мной поговорить? Где-то над нами с криком проносится чайка, высматривая хлебные крошки. Выходит, Джек все-таки приехал к Чарльзу. Я моргаю, смахивая слезы, не в силах на него смотреть.

– Сейчас вытру и забинтую, – говорит Джек.

Я вырываю полотенце у него из рук.

– Не утруждайся. – Стиснув зубы, насухо вытираю ногу и осматриваю рану. Кики не сводит с меня глаз.

– Позволь мне хотя бы помазать…

– Кики, будь добра, сделай Купу сэндвич.

– Но, мам…

– Давай быстрее.

Дочь вздыхает, случайно роняет свою тарелку, и та падает на песок. Джек нагибается, чтобы ее поднять, а я забираю у него мазь и бинт.

– Спасибо, – говорю я женщине. Но та стоит на месте, держа в руке ведро, и пристально наблюдает за нами своими черными и зоркими, как у орлицы, глазами. Кажется, в тот день, когда я подглядывала за работницами, ребенок был именно с ней. Я возвращаю ей полотенце и украдкой кошусь на Джека. Солнечные лучи окружают его голову сияющим нимбом.

– Что происходит? – спрашиваю я.

– Ничего, – отвечает он с улыбкой. – Потерпи. Скоро Чарльз все уладит. Хорошо?

– Где ты был, Джек? Мне тебя не хватало…

Он похлопывает женщину по руке и отворачивается.

– Нам пора.

– Что? – шиплю я и уже собираюсь встать, но, вспомнив о больной ступне, не двигаюсь с места. Проигнорировав мой вопрос, Джек спокойно удаляется. А я едва сдерживаю крик. Когда ведро в руке женщины раскачивается из стороны в сторону, кажется, будто наколотые у нее на спине крылья порхают. Джек тяжелой поступью идет впереди. Я знаю, что больше ничего не смогу сделать. Не хочу, чтобы Купер увидел, как я плачу, поэтому отворачиваюсь, смотрю на волны и вспоминаю то время, когда я была маленькой, а нянька водила меня на пляж.

Она всегда была ко мне очень добра. Угощала неаполитанским мороженым [14] , играла со мной в мяч, катала на маленькой доске для серфинга. Но все ее попытки развлечь меня рассыпались в прах, стоило мне взглянуть на счастливых детей, резвящихся в воде с родителями. Как няня ни старалась, мать она заменить не могла: обычная молодая студентка, решившая подзаработать во время каникул. А родные мама и папа постоянно меня бросали. Впрочем, как и большинство моих друзей и знакомых.

Джек был моим спасением, но теперь тоже бросил меня, и почему-то я заранее боялась, что так и случится.

Закат окрашивает океан в абрикосово-персиковые тона. Остров окутан золотистой дымкой заходящего солнца, создающей иллюзию рая. Сегодня мы не гуляли. Никто не приближался к «Барку» с тех пор, как мне промыли и забинтовали ступню. Занята я тем, что пытаюсь скрасить досуг детям, а тем временем Чарльз, Джек, Уоллес и рыжий засели в особняке. Нюхают наркоту, пьют и трахают женщин – или чем они там занимаются, пока мы с детьми торчим в «Барке». Интересно, как дела у Джека? Неужели ему тоже приходится участвовать в этой вакханалии? Я с отвращением представляю, как женщины тащат его в спальню, щупают с головы до пят, целуют, лижут, стонут. Боже. Я этого не вынесу.