Последним доступным видео была запись того, как группа хорошо вооружённых людей в чёрной форме без опознавательных знаков выводит из дома какую-то семью, состоящую из отца семейства, матери, сына лет трёх и дочери лет десяти.

«Похоже это те самые военные, о которых мне говорили студенты. Нет сомнений, что именно они «занимались» спасением выживших из этого дома» - подумал я.

В темноте было сложно, но всё же возможно разобрать лица людей, но я тут же насторожился, когда дочка стала резко показывать на припаркованную машину. Отец семейства подбежал к дорогому внедорожнику и достал из салона плюшевого мишку. После чего вооруженный отряд взял их в кольцо и повёл дальше по дороге.

Я сделал скрин отряда и скин семейки, что они выводили из дома.

Камера дрона повернулась в сторону и я вздрогнул. Прямо в объектив смотрел лысый мужчина в белом халате. Полностью чёрные глаза, не моргая пялились в одну точку. Его перепачканное кровью лицо фальшиво улыбалось своей безумной улыбкой. Из рта текла вязкая бардовая слюна, а ноздри ходили ходуном, выдыхая клубы пара в холодном воздухе ночи. Всё его тело дрожало от неконтролируемых судорог. Глядя на него мне сразу же вспомнились мелкие, противные собачонки, что готовы растерзать любого, пока хозяин держит их на поводке. Мужчина, так же как и эти шавки, то и дело порывался сорваться с места, но словно был прикован невидимым поводком.

Его лицо занимало ещё пол часа записи, пока не закончилось тем, что камера дрона опустилась вниз. Бешенный мужчина сорвался с места и бросился прочь, быстро растворившись в ночных кварталах опустевшего города.

Я немного отмотал назад, на момент, когда этот человек сорвался с места. Мне на глаза бросился его бейджик. «Тихонов Владимир Николаевич врач-вирусолог городской краеведческой больницы номер пять.»

Мне не показалось совпадением то, что именно такой человек оказался в первых рядах, пополнивших орду заражённых, но мне стало интересно почему уже второй зараженный с чёрными глазами каким-то образом контактировал с этим дроном. То, что это было случайностью мне не верилось, но и думать о том, что с помощью этого аппарата кто-то мог контролировать бешенных с чёрными глазами было жутко.

Прицепив все фото к доске я вернулся к электронике дрона:

– Что же в тебе тут зарыто? – спросил я валявшийся на столе блок управления. – Пора нам познакомиться поближе! – я потёр ладони друг о дружку, перед тем, как взять его в руки.

Беглый осмотр не показал мне никаких следов инновационных технологий, а потому я потащил его к столу для работы с микросхемами. Рассматривая многочисленные транзисторы, спаянные в логические вентили и крохотные чипы памяти, я так же не увидел ничего такого, что хоть как-то намекнуло бы мне на присутствие неизвестной технологии. Напротив, всё это добро напоминало мне весьма продвинутое, но всё же радио с возможностью как передавать сигналы, так и глушить сторонние.

Раскрутив блок, я наконец увидел нечто странное, а именно небольшие пластинки из неизвестного мне металла и тонкие струны, подключённые к маленькому динамику. Здесь явно использовалась технология, что была у меня в микроволновом уловителе, с помощью которого компьютер считывал импульсы от электромагнитных волн в моей голове, переводя их в двоичный код, после чего костюм совершал движение. Однако здесь всё было собрано ровно да наоборот. Я осторожно провёл пинцетом по струнам и услышал едва уловимый, высокочастотный звук.

– Интересно. Как интересно. – повторился я, глядя на это устройство, напомнившее мне сильно уменьшенную версию арфы. – Какую же музыку ты играла? – я вернулся к логическим вентилям транзисторов, что выступали в этой схеме своеобразным дирижёром для этого странного инструмента.

– Покопаемся как следует…

Чем дольше я всматривался в микросхему, тем больше проникался той технологической поэзией, что была в ней заложена. Я начинал понимать, что получаемый дроном сигнал трансформировался в сочетание звуков определённой частоты и тональности, что могла меняться в зависимости от полученных радиоволн.

Через час изучения я совершенно точно убедился в том, что это устройство работало как переводчик. Преобразуя электромагнитные волны в звук определённой частоты.

– Неужели с помощью этого можно как-то контактировать с заражёнными и даже ими управлять? – вслух высказал я самое смелое предположение.

Переведя взгляд с блока управления на приколотые к доске фотографии, где заражённые с чёрными глазами стояли неподвижно пялясь в объектив камеры, я полностью убедился в этом умозаключении.

– Но тогда почему тебя бросили? – спросил я у снимка, на котором виднелся дрон. – Оставлять такую технику глупо и не практично! Почему эти люди из организации «Уроборос» решили, что в этом аппарате больше нет необходимости?!

Ответ напрашивался сам собой, но верить в него мне просто не хотелось. «Да просто потому, что они не поверили в вероятность, что найдётся человек, способный разобраться в этом устройстве, тем более в условиях тотального кошмара на улицах!»

Моя натура реалиста оспаривала это суждение ещё более очевидным выводом – это устройство попросту больше не справляется со своим предназначением.