Превиос считала наилучшей тактикой воспринимать свою искру как нечто внешнее, инструмент, эффектор второго порядка. Но всё было не так, и реальность поспешит напомнить о себе, сколько ты не пытайся убеждать себя в обратном.

Искра — это ты и есть.

Первым всегда просыпался почему-то слух. Внутри биокапсулы царило назойливое пробулькивание нефральных фильтров и гудение инфразвуковых насосов, лишь на втором плане начинали прорезаться высокочастотные импульсы приборов и систем самого катера. На их фоне тревожные голоса людей звучали глухим уханьем, слабомодулированным, почти лишённым смысла информационным каналом.

Следующим возвращалось зрение. Искра заново училась распознавать образы, транслируемые через зрительный нерв видеонакладками — костыльным заменителем нормального транскарниального индуктора. Его, увы, Превиос себе позволить не могла.

Последним возвращались тактильные ощущения — нежное давление фиксаторов, непрерывно массирующих биологический носитель внутри биокапсулы, пока он не был помещён в штатный долговременный стазис и не охлаждён затем до фазы криосна.

— Милочка, ты меня слышишь?

— Да, советник, со мной всё в порядке.

— Мы тут за тебя с молодым человеком волновались!

— Не стоит беспокойства.

— На самом деле очень даже стоит, ты впервые это делала вдали от…

— От мастера.

— А ты, значит, у нас девелоп [204] .

— Не понимаю сути каламбура.

— Забудь, это так, глупость. Значит, впервые. И как ощущения?

— Мой носитель их не может воспринять полноценно, формально это было как погружение в некий вид искусственной реальности.

— Понятно. С вами иногда так трудно иметь дело… впрочем, неважно. Ты справилась, солнце, тор отработал порядка двух процентов массы и мы снова с полными накопителями. Но главное не это.

— Что же?

— Загляни в гемисферу.

Поначалу Превиос приняла изображение за какие-то помехи. Пространство вокруг маркера их катера было заполнено будто вспененной слабоструктурированной мешаниной, больше всего походящей на среднеатмосферные «взвешенные» облачные слои холодных газовых гигантов. Как будто кто-то взял перемороженный метановый кисель, добавил в него взбитые сливки азотно-углеродных полимеров и, слегка размешав их для придания эстетического вида, так и оставил, навечно недвижимыми под тяжким гнётом атмосферы в сверхкритической жидкой фазе [205] .

Одна проблема. Тут не было ни температуры, ни давления, ни какого бы то ни было вещества. Впечатляли и размеры отражённой в проекции структуры — гемисфера уже была развёрнута не световой час, и характеристический масштаб продолжал наращиваться.

— Структура пока не повторяется?

— Нет, и знаешь, что это мне напоминает? Первичные неоднородности. То же распределение масштабов, если принимать конец эры рекомбинации. Только тут вещество не рекомбинировало, потому что вторичного синтеза здесь не состоялось вовсе, как и великого разъединения, здесь всё по сути закончилось планковской эпохой.

— Сформировался чисто квантовый мир, без скалярных полей.

— Да, и который мгновенно выродился через механизм тахионной конденсации в два стационарных состояния со статичным распределением. Которое мы тут и наблюдаем.

Превиос задумалась. В этом предположении был смысл. Значит…

— Значит, это вообще не наша вселенная, здесь сбита одна из фундаментальных констант, вероятнее всего, планковская длина, а значит, нас тут просто не может быть.

Советник снова хихикнула.

— Милочка, не торопись с выводами, и мы тут есть, и эта штука, что тут пряталась, тоже тут была, и наши вселенные, видимо, в каком-то смысле симметричны друг другу, а может, просто являются частными решениями с теми же константами, но на разных краевых условиях. Меня сейчас интересует другое, если перед нами — всего лишь карта местного статичного распределения топологических солитонов, или, я не знаю, нулей и единиц, то почему мы их вообще смогли увидеть? Наша материя должна ходить сквозь это так же свободно, как электроны через бозе-конденсат, это же он и есть? А электронные нейтрино от реакции бета-синтеза, которыми ты их бомбардировала, они как бы фермионы. Даже если верить стандартным теориям суперсимметричного конфайнмента [206] — ерунда получается.