— С чем? С чем я должна разбираться?

Затем она осматривается получше. Замечает ряд из пяти туннельных теплиц, вагончик, старый деревянный сарай и сарай поновее из шлакоблоков и рифленого железа. За сараем притаился бетонный дворик, на котором стоит припаркованный джип темно-зеленого цвета.

Теперь Саре больше не нужно спрашивать, где они и что здесь делают. Уилл снова широко улыбается, а когда она выключает двигатель и смотрит на него, у нее возникает единственный вопрос: «Знает ли он, что я приеду?»

Она находит Луиса в одной из теплиц. Он одет в черную телогрейку поверх серой толстовки, рукава которой закатаны до локтей. «Он выглядит похудевшим», — это первая тяжелая мысль, которая приходит в голову Саре.

— А, это ты, — говорит он вместо приветствия. Улыбки на его лице не появляется.

— Здравствуй, Луис. Как поживаешь?

— Неплохо. А как ты сюда попала?

— Уилл показал мне дорогу, — говорит она, словно оправдываясь. — Для меня самой это стало неожиданностью.

— Ну да. И где он?

— Решил подождать в машине.

— Ну, еще бы.

— Значит, все это твое? — спрашивает Сара, осматриваясь вокруг. В конце теплицы стоят столы на козлах и длинные ряды горшков с саженцами, уже пустившими ярко-зеленые побеги. — А что это?

— Это все салат, — говорит он, глядя на нее так, будто она задала самый дурацкий на свете вопрос.

И, само собой разумеется, так оно и есть. У нее ведь тоже в саду растет латук. Должна знать, как выглядит салат, в конце-то концов. И почему так трудно говорить с собственным сыном?

— Ты разговаривал с Китти? — спрашивает Сара. — Она приезжает домой в пятницу.

— Да, я знаю. — Он не двигается ни на шаг, но поднимает большой пластиковый поднос у двери. На подносе полно блестящих от капель головок латука. — Если хочешь помочь, можешь вынести вон тот.

Она поднимает второй поднос и выходит за Луисом в дверь. Сын проходит к сараю, по-прежнему храня молчание и давая ей время подумать о том, что бы такого спросить и о чем поговорить. В сарае на бетонном полу стоит тележка с колесиками, напоминающая те, что используют в супермаркетах. Он ставит в тележку свой поднос, потом забирает поднос у Сары и ставит рядом.

— Я по тебе соскучилась, — говорит она. И даже для нее слова звучат отчаянно и глупо.

Он на секунду замирает и молчит. Вместо того чтобы сказать что-то, толкает тележку к открытой двери сарая. Колесики производят чудовищный грохот, исключающий возможность дальнейшего разговора, по крайней мере до тех пор, пока Луис не останавливается.

— Ты бы хоть иногда отвечал на звонки, — начинает Сара, — или время от времени посылал бы сообщение. Просто, чтобы я знала, что с тобой все в порядке.

Луис не оглядывается, лишь хлопает металлической крышкой телеги с такой силой, что грохот эхом отражается от стен.

— Как видишь, я в полном порядке, — говорит он.

Сара выходит из сарая вслед за ним. Он направляется в сторону фургона, где, как она полагает, должен находиться офис.

— Когда Китти уехала, мне пришлось совсем нелегко, — говорит она.

Луис поднимает глаза и наконец встречается с ней взглядом. Внешне он сохраняет спокойствие, не то чтобы враждебное, но близкое к тому.

— Оглядываться назад — это здорово, верно? — говорит он. — Вот был бы жив папа. Тогда тебе было бы с кем поговорить и ты наконец оставила бы меня в покое.

Возле фургона стоит столик из огнеупорной пластмассы с железными ножками и три складных стула для пикника. Судя по окуркам и мусорному ведру, полному пакетов от чипсов, именно здесь отдыхают рабочие — кто бы они ни были и где бы сейчас ни находились.

— На тебя работает много людей? — спрашивает Сара, пытаясь поддержать разговор.

После колючего комментария, отпущенного Луисом в сарае, ей хотелось сразу же вернуться в «ленд-ровер» и уехать домой, но тогда пришлось бы разбираться с Уиллом, и было бы черной неблагодарностью сразу уезжать после всех его усилий.

— Не много, — говорит Луис. На столе стоит чашка, наполовину наполненная чем-то, напоминающим кофе. Он выливает жидкость в траву, растущую под фургоном. — Здесь бывает много работы только в определенное время.

— И ты все продаешь на фермерских рынках?