— Ш-ш, — говоришь ты, поддерживая ее. Это не указание, а попытка подбодрить. — Ну вот и все. Именно то, что тебе нужно, правда?

— Да, правда.

Она вздрагивает. Ты стягиваешь с нее пиджак, расстегиваешь блузку. Она намерена тебе помочь, но ты убираешь ее руки. Они трясутся.

— У тебя все в порядке? — спрашиваешь просто для проверки связи.

Она тупо кивает. В конце концов сама расстегивает юбку и сбрасывает ее через ноги. Ты медленно снимаешь с нее каждый предмет одежды, складываешь и аккуратно кладешь на стул. Так у вас с Карин заведено. Ты так однажды поступил, и ей понравилось, поэтому теперь всегда раздеваешь ее. Раздевшись, она ложится на заранее расстеленные тобой полотенца на кровати. Ты проводишь по ней рукой от шеи до прекрасных ног. Тебе всегда нравились ее ступни, изящные с маленькими накрашенными ноготками.

— Теперь, — говоришь ты, — пора расслабиться. Верно?

— М-м. — Она отворачивает лицо.

— Не холодно?

— М-нет.

Ты наливаешь в ладонь масла и размазываешь по ее телу. На этом этапе можно легко потерять контроль, соскочить с ритма, не отрегулировать нажим и смену темпа. Чувствуешь, как исчезает напряжение из мускулов у нее под кожей, ослабевают узлы. Ощущаешь, как стресс покидает ее тело. Она тонет в полотенцах, на которых лежит. Особенная напряженность сосредоточена в плечах, что закономерно. Ты представляешь, как она тянет на этих плечах груз ответственности, и шаг за шагом забираешь этот груз. Мельчайшие частицы напряжения, сомнений, изнуряющий характер необходимости держать все под контролем — все это медленно тает. Гипнотическое прекрасное ощущение.

Ты говоришь ей об этом. Разговоры во многом определяют эффективность всей процедуры для Карин, по крайней мере на данном этапе.

— При каждой нашей встрече я все больше узнаю о твоем теле, — произносишь ты. — Обожаю чувствовать твою кожу под руками.

Она никак не реагирует.

— И как, приятно, — спрашиваешь ты, — отпускать себя? Тебе стало лучше?

Она, соглашаясь, мурлычет.

— Когда вернешься домой, будешь чувствовать себя как новенькая. Приезжай ко мне, и я тебя подлатаю.

Она вся высвободилась, стала словно вода, тело превратилось в одну длинную паузу. Ты проводишь рукой по внутренней поверхности ее бедра, опускаешься в щелку между ее ногами. Губы Карин остаются распухшими от удовольствия недавнего оргазма, и обострившаяся чувствительность заставляет ее немного подпрыгнуть.

— Расслабься, Карин, — говоришь ты.

Она подтягивает бедра к тебе.

— Еще рано, — говоришь ты. — На этот раз тебе придется подождать. Будем играть по моим правилам.

Она дрожит, но не от холода: ее кожа горит, живая, возбужденная под твоими пропитанными маслом руками. Ты снова проскальзываешь вниз, теперь более решительно.

Она слегка выгибается назад, подтягиваясь к тебе. В качестве наказания ты убираешь руку снизу — каким бы твердым и манящим он ни был — к ее плечам, расслабляя напряжение, которое вновь появилось.

— А ты любишь подразнить, — говорит она.

— Да, — говоришь ты, — люблю. Но ты кончишь только тогда, когда я тебе позволю, Карин, таковы правила.

Половина успеха заключается в верном расчете времени. Ты хочешь заставить ее ждать до самого подходящего момента, до точки, в которой оргазм будет по-настоящему потрясающим. Если не рассчитаешь время, зайдешь слишком далеко, она останется разочарована, и тогда удовольствие будет больше напоминать освобождение, что само по себе не впечатляет. Но ты знаешь Карин, знаешь ее тело и то, сколько оно может выдержать. Ее пальцы от расслабленности снова переходят в напряжение, сжимаются и отпускают. Ты возвращаешься к ногам, наливаешь больше масла, чтобы пальцы скользили. Она достаточно влажная между ног. Ты скользишь пальцами между бедер и внутрь, растягивая ее. На этот раз нежно, успокаивающе.

— Да, — говорит она. — Да.

— Не торопись, — отвечаешь ты. Теперь ты массажируешь ее целенаправленно, всего минуту. Чувствуешь, как она сжимается вокруг тебя. — Перевернись.

Она подчиняется, неловко поворачиваясь. Ее грудь раскраснелась. Карин улыбается тебе с закрытыми глазами и произносит:

— А ты натренировался. С каждой нашей встречей становишься лучше.

— Никаких разговоров, — говоришь ты.

— М-м.

— И я думаю, тебе уже почти пора опять кончить. Но не совсем.

Так проще; ты видишь ее лицо, концентрацию, даже несмотря на плотно закрытые глаза. Ты двигаешься с четким ритмом, делая паузы, замедляясь. Выстраиваешь напряжение до точки, когда думаешь, что она достигла пика, и уводишь ее обратно. Здесь есть граница. И тебе нужно найти ее.

Ты видишь, как она сжимает руками край массажного стола, колени ползут вверх, нижняя часть тела поднимается с кровати и она толкает себя на твою руку.

— Э нет, — говоришь ты. — Время еще не пришло. Не совсем.

— Эйден! — ахает она. — Пожалуйста…

Специально для нее ты ускоряешься. Ее тело сжимается вокруг твоей руки.

— Теперь, — говоришь ты. — Теперь можешь кончать…

И через секунду Карин испытывает оргазм. Ее торс поднимается над кроватью, пальцы ног вытянуты стрелой, голова запрокинута назад. Она хватается за полотенце. Проходят секунды. Ты поддерживаешь давление в одном месте.

И наконец она расслабляется и падает обратно. При этом Карин смеется, убирает волосы с глаз рукой.