Невысокая, смуглая, широкоскулая, со слегка раскосыми глазами и пухлыми губами, Дарья очень рано стала выделяться среди прочих девчонок: лифчик ее всегда казался переполненным, а если она замечала, что кто-то заглядывает ей в декольте, то старалась вдохнуть поглубже, чтоб совсем уж поразить парней своими размерами. Дарья ярко красилась, часто мерзла из-за того, что одевалась слишком откровенно, любила стрелять глазками и стрелять сигаретки, но самое главное – смотрела всегда как-то снизу вверх и улыбалась доверчиво-приглашающе. Хотя девушки в основном ниже парней, смотреть настолько снизу умела только она. И глаза у нее были красивые, темные-темные, почти черные.

Она любила отираться на лавочке у подъезда, легко заводила разговор с кем угодно, но спустя пару минут собеседник обычно стремился ускользнуть от нее, так как понимал, что Дарья ушибленная на голову на теме секса. Она часто рассказывала о том, с кем и как у нее было. С кем-то – в подъезде, с кем-то – за гаражами, с кем-то – у кого-то на даче.

Владу как-то посчастливилось подсесть к ней, когда она сидела на лавке совершенно одна. Майский вечер, довольно прохладно, но на Дарье из одежды короткая майка, не менее короткая юбка и огромные босоножки на толстенной платформе. Влад заметил, что ногти на ногах у нее накрашены каким-то темным цветом вроде фиолетового. Похожей помадой были подведены губы.

– Привет! – сказал он ей, просто чтоб что-то сказать (так начинается большая часть разговоров, по крайней мере у Влада). – Как дела?

– Пока не родила, – ответила она, широко улыбнувшись. – Когда рожу – скажу. Или нет, не знаю. Недавно меня Сашка Трошкин трахнул.

Заметив в глазах Влада удивление и интерес, Дарья пустилась в пространный рассказ о том, как Сашка заговорил с ней, позвал к себе, якобы прибухнуть, а потом довольно грубо изнасиловал.

– За волосы держал и на хуй насаживал… вообще дышать нечем было, я думала, задохнусь… у него агрегат…

Дарья говорила почти шепотом, как будто стремясь удержать свои истории в тайне. Ее приглушенный хрипловатый голос звучал так сексуально, что Влад ощутил такую смесь возбуждения и стыда, что его напрочь вынесло из реальности. Его охватило настолько острое и новое для него чувство (куда там порнухе, это ведь все актерство, а тут реал!), что он не сразу заметил: Дарья не обращает внимания, кто ее слушает и как реагирует на ее слова. Она рассказывала историю самой себе.

– Жестко, жестко драл меня, я потом встаю, а ноги не держат, а между них – как огонь горит… Мужик он, конечно. Мощный.

Влад смотрел на затуманенные глаза Дарьи, похожие на обсосанные карамельки, сладкие и липкие, и понимал, что она его не видит и не слышит. А еще не видит и не слышит, что рядом с ним на лавке примостились двое мелких пацанят из соседнего подъезда, и глаза у них обоих по пять копеек и рты раззявлены. Тут у любого челюсть упадет, но Дарья как будто не замечала их и, растянув рот в улыбке, расслабленно произнесла:

– Славно поебалась. Хорошо-о. Иногда люблю, когда силой берут.

– Валите отсюда, – прикрикнул Влад на мелких. – Нечего взрослых слушать.

– Сам вали, – сказал пацан лет семи, в майке с номером семь, прижимающий к себе истрепанный футбольный мяч. – Это наша лавка тоже.

– Ага, – поддакнул ему другой мелкий, совсем сопливый (в буквальном смысле, у него из носа текло).

Дарья встала, повела плечом, снова окинула взглядом Влада, вздохнула так глубоко, что грудь ее чуть не вылезла из выреза майки, и сказала:

– Пока, мальчики! Похолодало, домой пора.

Очень неуверенным шагом, как будто с трудом переставляя ноги, наверное, из-за неудобных босоножек на платформе, Дарья пошла куда-то вглубь двора. Влад смотрел, как колышутся ее бедра, и снова ощущал возбуждение, напрочь забыв про мелких и придя в себя только от звука удара футбольного мяча о землю и крика:

– Погнали на квадрат!

Дома Влад спросил Славку про Дарью. Так, мимоходом. То есть ему показалось, что мимоходом, а на самом деле он рубанул напрямую:

– Ты в курсе, что Сашка из нашего класса трахнул Дарью? Ну, которая…

– Больше слушай ее, – сказал брат, который как раз переодевался, придя домой с занятий с репетитором по математике. – Она ненормальная. У нее каждый раз новая история, с новыми подробностями. Больная на голову.

Влад растерялся.

– То есть она врет?

– Сочиняет. Она много про кого такое говорила.

Влад хотел спросить, про кого именно, но сдержался, а Славка продолжил:

– Про всех она такое говорит. Может начать про одного, а кончить про другого.

Через год и правда вышел конфуз: Ленка Куйнашева услышала от Дарьи о том, что ее, Дарью, якобы обмацал в подъезде ее, Ленки, старший брат. «И сиськи мял, и в трусы залез». В отличие от большинства мелкоты, умевшей держать язык за зубами, Ленка обо всем рассказала матери, и мамаша Андрея, поговорив с сыном и взяв с него клятвенное заверение в том, что он никакой Дарьи в подъезде не щемил, пошла разговаривать с Дарьей.