– Не грусти, бабушке теперь хорошо, она в раю!

На эти утешения кошка не реагировала, оставаясь равнодушной к религиозной пропаганде. Ленка сидела рядом с ней и затирала про рай, пока мама не говорила:

– Не сиди на холодном полу, застудишься.

Тогда Ленка уходила делать уроки, но иногда оглядывалась на кошку, по-прежнему изображавшую чучело в углу комнаты. Есть кошка отказывалась, перед ней стояли мисочка с кормом и плошка с водой и лежало несколько засохших куриных шей. Андрей окончательно понял, что животное болеет, когда утром проснулся от звуков рвоты. Кошку тошнило белой пеной. Еда по-прежнему выглядела нетронутой.

Мама, уходя на работу, перекрестила кошку, а отец сказал:

– Вот черт, понедельник… Если помрет, раньше выходных мне ее не вывезти. А в городской черте закопать нельзя.

Ленка разревелась, плюхнулась на пол, обняла кошку, зашептала ее что-то в ухо.

Андрей решил обзвонить знакомых. Кто-то подкинул телефон ветеринарши, которая недорого берет и даже выезжает на дом. Тетка и правда приехала довольно быстро. Выглядела она скорее как одна из тех, кого можно найти в очереди в винно-водочный отдел: со взбитой надо лбом ярко-рыжей челкой, ярко накрашенными губами и отсутствующим передним зубом.

Ленка, пропустившая уроки (как она могла бросить ту, которую приручила? кошка едва ли считала себя прирученной, но Ленку это мало волновало), стояла в коридоре, держа на руках свою питомицу, такую же безучастную, как и раньше.

Ветеринарша попросила освободить кухонный стол, и Андрей сгреб все со скатертью на подоконник, чувствуя себя неловко и беспомощно в собственной кухне. Кошка была усажена в центр стола. Кажется, она начала что-то подозревать, оказавшись как гладиатор посреди цирковой арены, на которую вот-вот должен выскочить лев. Ну или скорее она была несчастным старым львом, которому предстояло загрызть гладиатора. Ветеринарша погладила кошку:

– Не боись, не боись, мамка рядом! – При этом тетка бросила взгляд на Ленку, и та, поняв, что мамка – это она, как-то приосанилась, что выглядело очень забавно. – Непривитая она?

– Мы не знаем, – виновато сказала Ленка (хотя ни в чем виновата не была). – У нее была хозяйка, но она умерла. Бабушка старенькая.

– Не боись, не боись, мамка рядом! – повторила ветеринарша начавшей заметно нервничать кошке. В этот раз, как показалось Андрею, она имела в виду умершую бабульку, незримо витавшую под плохо беленным потолком с пятнами от соседских затопов. Осмотрев и ощупав кошку, тетка вынесла вердикт: – Ничего страшного. Ринотрахеит. Вылечим. У нее лимфоузлы увеличены, вот и есть-пить не может.

Рассказывая о болезни, доктор достала из чемоданчика шприц, набрала в него лекарство, схватила кошку за холку и ловко сделала ей укол, а затем и еще один.

– Прививку потом надо будет поставить, – заметила она. – А лекарства для уколов и шприцы я вам оставлю. Умеете колоть? Видели, как я делала? Вот сюда, в холку. Просто прокалываете кожу и вводите лекарство. Позвоните мне через пару дней. Я приду, посмотрю, как вы справляетесь.

Андрей кивнул. Движения ветеринарши были профессионально отточенными, но он надеялся, что и сам справится. Точнее, справится вместе с Ленкой. Она будет держать кошку, а он… как-нибудь уколет. Наверное.

И он справился – если судить по тому, что через два дня, когда ветеринарша пришла снова, кошка была еще жива. Ленка держала ее на руках, когда Андрей открыл дверь и на пороге появилась докторша. В ту же секунду вялая и равнодушная кошка рванулась как дикая, Ленка вскрикнула: ее плечо было располосовано когтями, а кошка, мелькнув меховой молнией перед глазами у собравшихся, скрылась под шкафом, стоявшим в прихожей. Глядя на круглые, полные боли и шока глаза Ленки, Андрей не мог сдержать смех, за который тут же ощутил укол стыда.

– Сейчас… ха-ха-ха… сейчас… – Он встал на четвереньки, заглянул под шкаф, попытался достать кошку руками – не вышло, потом поднялся и попробовал сдвинуть шкаф. Ветеринарша с хозяйским спокойствием подошла к шкафу с другой стороны и стала помогать.

Кошка бросилась им под ноги, но была поймана ловкими руками доктора и, как и в первый раз, водружена на стол.

– Ну-ка, ну-ка! Я вижу, ты поправляешься уже.

Кошка отчаянно трепыхалась и мяукала.

– Зверь… он такой, – рассуждала докторша, поглаживая свою пациентку, весьма недовольную таким вниманием. – Когда ему совсем худо, к человеку ползет и в глаза заглядывает: «спаси-помоги»! Но чуть от жопы отлегло… – Она кивнула в сторону кошки, как бы продолжая свою мысль: «…так он драпает от врача под шкаф и раздирает в кровь плечо заботливой хозяйки».

– А человек… разве не так же? – вырвалось у Андрея.

– Ну а человек разве не зверь? – философски заключила ветеринарша.

Ленка подобралась к кошке и принялась ее гладить, говоря что-то вроде «глупая, глупая, глупая Снежка». Она ничуть не обижалась на нее из-за разодранного в кровь плеча.

– Я вам еще витамины оставлю. Проколете ей пару раз. Все хорошо, видите. А потом на прививку запишетесь…

Андрей кивал и вздыхал. Потом, через много лет, когда он уже работал фельдшером, он вспоминал слова ветеринарши – она точнее всех определила поведение больного, который, едва у него «отлегло от жопы», принимался царапаться и мяукать.