Я прикусываю язык, сдерживая свой ответ, потому что это должно было быть первым, что я должен был сделать, но я едва могу мыслить логически, когда дело касается Роуз. Несмотря на то, что его решение задевает меня по десятку разных причин, я знаю, что он имеет добрые намерения и просто заботится о семье.

Я просматриваю несколько документов внутри. Это стандартные пункты; проверка кредитоспособности, справка о судимости, ее образовательные документы и ее трудовая биография. Ничего тревожного не бросается в глаза, когда я бегло просматриваю подробности. Она окончила Лондонский университет по специальности «творческое письмо», а затем переехала в Италию, где у нее есть дом за пределами Венеции. Включены несколько медицинских заключений о визитах в клинику акушерства и гинекологии в Италии, а также свидетельство о рождении Лиама, датированное чуть более шести недель назад. Мой глаз дергается при виде пустого места в графе «отец». Ошибка, которую мне нужно будет немедленно исправить.

Я перехожу к семейным записям и хмурюсь из-за отсутствия информации. Ее родители погибли в автокатастрофе, когда она была маленькой. После этого она провела годы, живя с другом семьи, прежде чем поступить в университет. Никаких братьев и сестер или дальних родственников, о которых можно было бы говорить. Она полностью сама по себе.

На бумаге Роуз Беннетт — прекрасная двадцатичетырехлетняя девушка из Англии… без семейных связей с мафиозной семьей.

Теперь я понимаю, почему в этом чертовом доме такая удручающая атмосфера.

Я закрываю отчет, бросаю его обратно на стол и откидываюсь назад. — Это ничего не меняет для меня.

— Это меняет все, — возражает папа, точно зная, о чем я думаю.

— Мальчик мой, папа. Я знаю, что он мой, — я смягчаю тон, надеясь, что это немного успокоит гнев в комнате и вразумит моего старика. — У него мои глаза.

Удивление мелькает на его лице при этой новости. Он наклоняется вперед и трет виски, словно у него нарастает головная боль. — Тест на отцовство все равно нужно будет сделать.

Я сопротивляюсь желанию закатить глаза. — Это необязательно. Но ладно.

— И что теперь? — спрашивает Доминик в наступившей тишине.

— Есть закон о браке, который нужно рассмотреть, — отвечает его отец.

— А что с ним? В нем просто говорится, что лидер Верховного стола должен жениться и произвести наследника в течение трех лет…

— С членом другой мафиозной семьи, — Рафаэль напоминает нашему кузену о маленькой детали, которую часто упускают из виду, потому что она никогда не была проблемой.

Согласно закону, если я женюсь на Роуз, я никогда не смогу вернуть себе свое положение, потому что она не связана с мафиозной семьей. Но я не могу заставить себя беспокоиться. Я не могу отвернуться от Роуз и нашего сына из-за глупого закона, которому должен следовать только лидер Верховного стола.

— Ты серьезно? Ты действительно собираешься применять эту глупую часть закона? — спрашивает Доминик.

— Он существует для защиты правящей семьи, сынок, — говорит дядя Лео.

Доминик фыркает, бросая на отца гневный взгляд. — Этот закон существует для того, чтобы сохранять контроль над родословными в мире, который больше в нем не нуждается.

— Хватит, — папа хлопает кулаком по столу, разрушая растущее напряжение между братом и племянником.

Я встречаю взгляд отца стальными глазами.

— Доминик прав, папа. Закон устарел. Я понимаю, почему он так поступает, я понимаю, но ты, конечно же, должен понимать желание жениться по любви.

— Я любил твою родную мать.

— Я знаю, что любил, — я делаю паузу. — Но не так, как ты любишь Элис.

— Высший совет не пойдет против закона о браке…

— Ты — высший совет… — я пытаюсь вмешаться, но закрываю рот, когда он поднимает руку.

Иногда легко забыть, что папа — дон итальянской мафии и сидит во главе высшего совета. Имя ДиАнджело внушает страх многим близким и далеким. В первые годы своей жизни в качестве дона, до того, как он занял пост лидера высшего совета, папа был безжалостен и хитер в развитии своего семейного бизнеса. Он заслужил преданность своих людей, обеспечивая им хорошую зарплату и заботу. Папа единолично организовал преступный мир Майами, взяв его под контроль и заставив наших врагов дважды подумать, прежде чем перечить папе или рисковать столкнуться с его жестокостью.

— Если ты настаиваешь на отношениях с этой девушкой, то у меня нет возражений, — я жду, когда последует «но». — Но, — вот оно. — Если ты это сделаешь, то сделаешь это, понимая, что Рафаэль останется названным наследником семьи и будущим лидером Высокого стола. Так что же это будет, Майкл?

Я смотрю на брата, который сидит рядом со мной и молча кипя от злости. Он не злится на меня. Нет. Он злится на отца. Меня угнетает то, что мое счастье будет стоить его… снова. Потому что если я буду продолжать отношения с Роуз, то для Рафаэля все кончено. Он останется наследником, титул, который ему не нужен. Но если я позволю папе устроить мне подходящий брак сейчас, когда я доказал свою плодовитость, я снова смогу стать наследником, но тогда я потеряю Роуз и все шансы на жизнь с ней и Лиамом.