Охранник смотрит на меня взглядом и приподнимает бровь, словно он действительно бросает мне вызов сделать другой выбор. Я отталкиваю его в сторону, вылезаю из машины и оглядываю пустую улицу и тротуар в поисках сына. Какой-то ублюдок-охранник отобрал его у меня, когда мы вышли из пентхауса, и я не знаю, куда он пошел. Насколько мне известно, он может быть уже на полпути из города или спать в другой машине, стоящей на обочине, совершенно не подозревая об опасности. В любом случае, он не у меня на руках и не во власти моего отца.

— Я хочу своего сына. Где он?

— В безопасности, — неопределенно отвечает папа. — Пока ты делаешь то, что тебе говорят, он останется таким.

— Откуда мне знать, что ты не лжешь?

— Потому что этот ребенок мне полезнее живым, чем мертвым. Но если ты не выполнишь свою часть сделки, ты больше никогда не увидишь этого мальчика. Ты меня поняла?

Он имеет в виду женитьбу на Игоре Михайлове. Такова была договоренность. Оставить пентхаус с ним, выйти замуж за этого больного старика, и он не причинит вреда моему сыну или моим друзьям.

— А как же Энцо и Габриэлла?

— Может, если ты поторопишься, я просто почувствую себя достаточно благодарным, чтобы прислать скорую помощь, — телефон папы зазвонил. Он проверяет его, а затем поворачивается к одному из своих людей. — Приехал Игорь. Давайте запустим это шоу в путь.

Папа загнал меня в угол, из которого нет выхода, и он это знает. Я совершенно беззащитна, когда все, что мне хочется делать, это сражаться. И я буду, потому что я не беспомощна. Я выжду свое время, и когда наступит подходящий момент, когда я буду знать, что мой сын и друзья в безопасности, я сбегу или пойду на дно, сражаясь, забрав с собой как можно больше этих придурков.

Когда я представляла свою свадьбу маленькой девочкой, я всегда представляла себе красивые цветы, развевающиеся ткани и комнату, полную наших самых близких друзей и семьи. Я шла по проходу, усыпанному лепестками роз, к любви всей моей жизни. Его лицо всегда было загадкой, но я помню его теплое присутствие. Спокойствие, которое окутало меня, было словно тяжелое одеяло комфорта. Мир от осознания того, что я именно там, где мне всегда суждено быть, с мужчиной, которого мне всегда суждено найти.

И на короткое время мне приснилось, что Майкл был тем мужчиной. Несмотря на все секреты и неотвеченные вопросы, я все еще хочу, чтобы он был. Я хочу, чтобы Майкл ждал меня в конце прохода. А не этот кусок дерьма, извращенец, ухмыляющийся мне, как будто он выиграл приз. Кем, как я полагаю, я для него и являюсь. Потому что всю свою жизнь я всегда была такой. Чем-то, что можно купить, чем можно владеть, чем можно управлять. То есть, до Майкла. Он первый, кто увидит меня настоящую. Увидеть девушку, скрывающуюся за именем. Увидеть девушку, запертую в темной клетке, жаждущую освобождения и снова почувствовать себя живой.

— Двигайся, — рявкает папа, подталкивая меня вперед.

Я спотыкаюсь на несколько шагов по изношенному ковру и усмехаюсь через плечо отцу.

— Маме было бы стыдно за тебя.

Папа протягивает руку и хватает меня за волосы, одним резким рывком оттягивая мою голову назад. Я не могу не вскрикнуть, прежде чем проглотить боль. Его глаза бледны, а зубы стиснуты, когда он плюет мне в лицо: — Ты сама навлекла это на себя. Я практически плачу Игорю, чтобы он женился на тебе.

— Тогда зачем беспокоиться? — я вырываюсь из его хватки и поворачиваюсь к нему лицом. — Лучше выдай меня замуж за Майкла. Ты ведь этого хочешь, верно? Крепкий брак между семьями Высокого Стола? Кто лучше, чем ДиАнджело?

Папа рычит. — Ты думаешь, я хочу быть связан с этой семьей? ДиАнджело — тонущий корабль, они просто еще этого не знают. А теперь, когда твой сын у меня, они просто потонут быстрее.

— Что, черт возьми, ты имеешь в виду?

— Мы можем поторопиться, Патрик? — рявкает Игорь по проходу.

Папа крепко сжимает мою руку и практически тянет меня по проходу. Он толкает меня вперед перед Игорем и липким на вид, бледным священником. Очевидно, что он такой же заключенный здесь, как и я. Он прочищает горло, прежде чем взглянуть на дрожащую Библию в своих руках и продекламировать: — Дорогие возлюбленные, мы собрались здесь сегодня, чтобы…

— Сойдет и краткая версия, отец, — папа вмешивается, жестикулируя свободной рукой, чтобы не держать меня в плену перед алтарем.

Священник снова прочищает горло, дергая себя за воротник. — Хорошо. Конечно, мистер О'Лири. Берешь ли ты, Игорь Михайлов, Розалин О'Лири в законные супруги, чтобы быть с ней и быть с ней с этого дня и навсегда, в горе и в радости, пока смерть не разлучит вас?

Игорь облизывает губы, а его темные глаза скользят по моему телу. — Да.

— Да. Хорошо, — священник поворачивается ко мне с сочувственным взглядом, прежде чем отвести взгляд. — А ты, берешь ли ты, Розалин О'Лири, Игоря Михайлова в законные супруги, чтобы быть с ним и быть с ним с этого дня и навсегда, в горе и в радости, пока смерть не разлучит вас?