— С чего вы это взяли?

Михайлов снова откинулся на диван:

— Вокруг Горынова зреет заговор, но он ничего не подозревает. Я пытался предупредить его, но он и слушать не хочет, а сейчас и вовсе приказал своей охране меня не пускать. Слишком близко подпустил к себе кого-то из заговорщиков, и не слышит голос разума. Видите ли, Дубов, у меня есть источник среди князей, замысливших недоброе. Не знаю, как и когда они это сделают, но их цель — сместить Горынова, чтобы поставить на его место кого-то из своих.

Я хмыкнул:

— По-моему, это нормальное состояние общества аристократов: всегда кто-то кого-то хочет сместить. Как ведро с бешеными крабами.

— Ваша правда, господин Дубов. Но Горынов один из немногих честных дворян. Его слово твёрже стали, при нём Пятигорск и другие города Юга процветают. Именно это и не нравится заговорщикам- что мы процветаем без их участия. Поэтому они наняли, а я уверен, что этот человек работает за деньги герцога Билибина.

— Чем же он так опасен?

— В обществе это милейший дворянин, человек слова, семьянин и обаятельный игрок в преферанс. Но не обманывайтесь! Это тщательно выстроенный образ. Где бы ни появлялся герцог Билибин, летят головы, господин барон. Как в прямом, так и переносном смысле. Пропадают люди, целые династии отказываются от титулов, лишь бы сберечь свою жизнь. Если не верите мне, спросите кого угодно. В прошлом году этот человек навёл шороху в столице. Теперь едет к нам. Боюсь представить, сколько крови прольётся на улицах Пятигорска, если мы ничего не предпримем, господин Дубов.

Михайлов страдальчески всплеснул руками и закрыла глаза ладонью, сотрясаясь от страха. Якобы. Я с ленивым вздохом сказал:

— Да, это будет настоящая трагедия. Ну, а я-то здесь причём?

— Видите ли, герцог приехал на днях и наверняка уже начал проворачивать свои грязные дела. Чем скорее мы его остановим, тем лучше. Сегодня он посетит бал в городской ратуше. Я предлагаю вам внести свою лепту в дело спасения нашей губернии от произвола. Придите на этот бал, затейте с ним драку или вызовите на дуэль.

Я вскинул бровь, но князь остановил мой вопрос:

— Нет-нет, я не прошу его убивать, вы же не наёмный убийца. Просто… намните ему бока. Пусть поймёт, что ему здесь не рады, что его замысел раскрыт. Понимаете, о чём я?

Я медленно кивнул. Я понимал, о чём он, и это мне не нравилось.

— Почему я? — спросил.

— Вы — тёмная лошадка на этой доске, мой друг. Ни с кем не связаны, ни с кем не дружите. К тому же человек чести. Сын рассказал, что случилось в Шишбуруне, и я сразу понял, что только вы справитесь с этим делом. Вам не безразлична судьба простых людей, а разобравшись с Билибиным, вы поможете Пятигорску и лично Светлейшему князю Горынову. Когда он узнает о вашей роли, то непременно отблагодарит верного сына Российской Империи. И я тоже. За это небольшое, скажем так, одолжение я заплачу круглую сумму. Вы год не будете ни в чём нуждаться. И не бойтесь, мои люди, — он кивнул на девушку и парня впереди, — незаметно разберутся с охраной герцога, чтобы они не путались под ногами.

— Приехали, господин! — не оборачиваясь, сказала девушка-водитель.

— Благодарю, милочка. Ну так что, господин Дубов, по рукам?

— Нет, — сказал я и вышел из машины на многолюдный тротуар.

Я не мог этого видеть, но уверен, у Михайлова опять дёрнулась щека. Наружу из машины высунулась трость и отодвинула занавеску. Оттуда показалось лицо Михайлова, слегка багровое в дневном свете.

— Я всё же внесу вас в список приглашённых на бал, господин Дубов. Уверен, до вечера вы примите правильное решение.

Машина взревела мотором и уехала. Какое-то время я смотрел ей вслед. В один момент я даже начал сомневаться в том, что слова Михайлова, от первого до последнего, ложь. А потом он назвал меня «другом». А я всегда помнил отцовскую поговорку: если южанин называет тебя другом, значит, хочет обмануть, если братом — значит, уже. Правда, из его уст обычно звучало слово нае…ть… но суть та же.

У меня появился ещё один повод заглянуть на сегодняшний бал — посмотреть на Билибина и понять, почему Михайлов хочет от него избавиться. Значит, мне нужно где-то купить костюм.

Я пошёл по улице Торговых рядов, но все магазины и лавки, которые я видел, мне не нравились. То слишком много лоска, что говорило о том, что владельца больше заботит витрина, чем её наполнение, то неоправданно высокие цены — где вы видели бутылку воды за сто рублей? Сто! Ладно бы на вокзале или в поезде! Хотя и там сто рублей за воду дороговато.

Наконец, я увидел подходящую лавчонку. Называлась она «Тысяча и одна мелочь». Стекло было разукрашено всякими разноцветными финтифлюшками, а на витрине лежало всё, что угодно. Я заметил неплохую удочку, набор специй, садок, разноцветные алхимические порошки и даже разобранный двигатель. На фига он тут? Чуть в глубине стоял огромный манекен, облачённый в древнюю русскую броню — кольчуга до колен, островерхий шлем и щит. Похоже, здесь я смогу основательно затариться! И цены вроде не дутые.

Над входом висели вывески в виде двух свернувшихся котов, белового, с серыми пятнами, и полосатого тёмного. Прям инь и янь какие-то.

Открыл дверь и вошёл. Внутри было темно и пахло одновременно ёлками, сушёными водорослями и лимоном. В глубине за стойкой стояла красивая девушка с фиолетовыми волосами, а перед ней какой-то хмырь в тёмных одеждах и в шапке. Это в сентябре-то!

— Давай деньги, кошатница чёртова! — прошипел он. — Или я в тебя всю обойму выпущу!

Что за город… Даже в магазин спокойно сходить нельзя.