Да, так он и поступит. Придумает что-нибудь в оправдание пропущенных занятий. И никто ничего не узнает. Даже Дубов.

Алексей сделал шаг назад, и под его ногой хрустнула ветка.

— Ну? — произнёс Дубов холодным голосом. — И долго ты там ещё прятаться собираешься?

Там же.

Николай.

Верещагина я почуял уже давно. Запах его страха появился почти сразу, как я пришёл сюда порыбачить. В принципе, как он здесь оказался, я тоже догадывался. Наверняка Инсект Алексея каким-то образом связан с его способностью внезапно исчезать. Не зря же его на факультет Бдения зачислили. А вот зачем он сюда припёрся, сейчас и выясню.

Бледный от ужаса баронет вышел из зарослей и встал передо мной. Под носом у него была размазана кровь. Девушки плескались в озере позади и не видели его. Я слышал голос Лакроссы:

— С тобой рядом такая холодная вода!

А потом смех княжны и всплески воды:

— А с тобой тепло! Нет-нет, куда же ты, я тебя всё равно… апчхи! догоню!

Не надо им видеть невесть откуда взявшегося студента.

— Ну и чего тебе надо? — я строго взглянул на Верещагина.

Целую минуту он молчал, а его глаза лихорадочно бегали. Вдруг он упал на колени и разрыдался:

— Пожалуйста, не прогоняйте меня, господин! Я хочу остаться с вами! Всегда быть рядом! Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста…

— А сюда-то ты зачем припёрся?

Его глаза опять пугливо забегали:

— Я… я подглядывал!

— А в кустах ты кинжал точил?

— Ч-чего?

Я рукой показал на железяку, которая выпала у него из маленьких ножен. Взглянув на неё, он перепугался так сильно, что я подумал: сейчас сознание потеряет. А потом вдруг он исчез, точнее, растёкся прозрачной жижей по берегу. Так вот, что у него за Инсект. Через секунду Верещагин вновь сидел передо мной и тяжело дышал.

— Это… от диких зверей, — вымолвил он.

Вот, чувствую, что врёт, но в чем? Ладно, с этим можно и потом разобраться. Надо его выпроводить отсюда, пока девушки не вышли на берег. Я оглянулся. Пока что они весело плескались в прохладной воде озера. Зрелище, надо сказать, сводило меня с ума. Бронзовая кожа Лакроссы блестела капельками воды, а тёмно-коричневый лифчик промок и очень плотно облегал торчком стоящие от холода соски оркессы. От её безупречной фигуры так и веяло сексуальностью.

Княжна была полной противоположностью. Она не обладала столь выдающимися формами, но её движения, мимика, улыбка и сверкающие льдом глаза завораживали. Она была воплощением женственности. Хотелось бросить все другие дела и только и делать, что оберегать её от напастей.

Я так залюбовался девушками, что чуть не забыл про баронета Верещагина.

— Короче, — я повернулся к нему. — Я тут рыбы наловил. Даже Изумрудная форель попалась. Там рядом с рюкзаком есть топор. Наруби дров, разожги костёр, потом… Ручей видишь? — я показал рукой влево, где вода стекала в озеро. Парень закивал. — Иди выше по нему и набери воды в котелки. Тоже в рюкзаке найдёшь. Всё понял?

— Да, господин… барон.

— Иди тогда. А кинжальчик тут оставь. Если плотоядных кроликов не боишься.

— П-п-плотоядных???

— Да нет тут никого! — поспешил я успокоить Алексея, а то он опять побледнел. — Иди уже. И умойся, а то девчонок напугаешь. И чтоб не подглядывал!

Верещагин умчался. Выглядел он, конечно, так себе. Форма академии вся грязная, местами порванная. Ползком, что ли, сюда полз? Ладно, это его проблемы, а не мои. Вскоре из леса донёсся стук топора. Можно ещё порыбачить, если эти фифы не всю рыбу распугали.

Пока девушки купались и гонялись в воде друг за другом, я поймал ещё двух Изумрудных форелей! Целое состояние, если подумать, но я ж его не донесу до города. Поход эти рыбки не переживут. Так что пущу их в ход. Ох, ушица будет! Картошки, моркови и лука из лагеря я тоже прихватил. А поскольку рюкзак у меня вместительный, то туда влезло ещё и два котелка. Один маленький, литров на семь, а другой побольше — на все двадцать пять, а то и тридцать. Тоже одолжил вчера, пока спать не ушёл. В маленьком сварю форель, а в большом — всю остальную рыбу. А поймал я порядочно, пока девчонки не прибежали.

— Коля, идём к нам! — позвала княжна, выступив из воды. Вокруг её ног поднимался морозный туман, а губы у неё посинели. Но при этом она не выглядела замёрзшей. Да, такой выдержке и моржи позавидуют.

Ну, рыбы я уже достаточно поймал, можно и искупаться!

Стянул одежду и остался в одних трусах. Плавок я с собой, конечно, не брал, да и не имелось их у меня никогда. Побежал в воду, а девушки от меня. Прыгнул и плюхнулся в воду так мощно, что их с головы до ног накрыло волной. Вода была, как парное молоко. Приятная и освежающая.