— Ты уже знаешь, что я не такой парень. Мы только что вместе вернулись с задания.

— Да, но мы спали по очереди, помнишь? Ты мог делать что угодно, пока я была в отключке. Айя говорит, что я сплю как убитая, когда засыпаю, и это просто предложение какому-нибудь ублюдку воспользоваться случаем.

— Я совсем об этом не думал. И мне показалось, что ты слишком чутко спишь. — Уилл наблюдал, как мыльная пена стекает по спине Миры и покрывает ее изгибы. Это было завораживающее зрелище. — Мне жаль, что я позволил тебе уйти из медицинского центра, не объяснив, почему я никак не отреагировал на твои комментарии. Мне было трудно переварить то, что сказала Кассандра… ну, и все остальное тоже. Я хотел попросить тебя остаться, но не знал как.

— Было легко заметить, что ты страдаешь из-за того, что сказала тебе твоя бывшая жена. Любой мужчина был бы опустошен ее словами, независимо от того, волнует это его до сих пор или нет. Ее слова были жестокими, даже если ее намерения, скорее всего, были благородными. Знаю, что уже говорила все это раньше, но ты не сможешь двигаться вперед, пока не будешь честен с самим собой.

— Не понимаю, как кто-то еще может знать, что я чувствовал или, о чем думал, когда сам ничего не осознавал, кроме того, что я зол.

— С гневом я могу справиться, — резко сказала Мира. — Я считаю, что это честно, но также знаю, что это связано с тем, что человек либо делает что-то неправильно, либо не делает вообще. Гнев побуждает к действию. Когда это не так? Ты получаешь эмоциональный хаос.

— Эмоциональный хаос — это хороший способ описать то, что я переживал. После того, как ты ушла, я зашел в комнату, чтобы сообщить Санчесу, что Пейтон хочет завтра с ним поговорить. Кассандра лежала рядом с ним в постели, всхлипывая и плача во сне, и обнимала его так крепко, как только могла. Он смотрел на нее так, словно не мог поверить, что она настоящая. Когда его глаза встретились с моими, я точно понял, что он чувствует. Черт возьми, я был им.

Мира вздохнула. Ей хотелось верить, что он пришел к какому-то новому пониманию, действительно хотелось. Но Уилл никак не показал ей этого, так что верилось с трудом.

— Когда люди говорят, что любовь причиняет боль, они действительно имеют это в виду, не так ли? — спросила она вместо этого.

Уилл фыркнул на это банальное высказывание.

— В тот момент, когда я узнал, что она видела мою запись, я понял, что никогда не поменяюсь местами с Рио, даже когда ты предложила мне попытаться ее вернуть. Все, что Кассандра говорила мне о нашем браке, было правдой, Мира. Мне было больно слышать, как она описывает наши отношения такими словами, но я не мог отрицать ни единого ее слова. Я трансформировался, чтобы спасти свою страну. Я бы сделал это снова. Ее личные потребности… потребности моих детей… все это было второстепенно.

— Мы сделали то, что сделали, чтобы обеспечить полную свободу нашим друзьям и семьям. Кассандра же отказалась от тебя по своим собственным причинам, Уилл. Правильным. Неправильным. Оправданным или нет. Осознавать это должно быть больно. Должно быть, больно осознавать, что время, проведенное с ней, ушло.

Уилл покачал головой.

— Но, видишь ли, это самое удивительное… то, что я понял только что. Это не ранит так, как должно было бы, если бы что-то из этого имело значение для меня лично. Что до сих пор причиняет боль, так это то, что она не понимает, как она была важна для меня, когда я был заключенным. Она не хочет знать, через что я прошел, и меня это возмущает.

— Я знаю, Уилл. Твоя жена была надеждой, которая поддерживала в тебе жизнь, когда тебе нужна была причина. Мне жаль, что она недостаточно широких взглядов, чтобы помочь тебе забыть о твоем прошлом, — закончила за него Мира.

— Сейчас это не так важно, как было, когда я только вернулся. Осознание того, что Рио и Кассандра созданы друг для друга, принесло мне новую ясность. Или, может быть, это было из-за того, что я увидел ее лежащей рядом с ним. Она испытывала глубокую эмоциональную боль и нуждалась в нем, чтобы облегчить это. Я понял, что недавно тоже почувствовал облегчение от своей собственной эмоциональной боли. Я просто не мог сложить все это воедино, но когда я наконец это сделал… что ж, все, что я чувствовал, внезапно обрело смысл.

Мира обернулась. Она наблюдала, как Уилл колебался несколько секунд, прежде чем начать мыть ее спереди. Она не сводила взгляда с его глаз, которые изо всех сил старались на нее не смотреть. Он прилагал героические усилия, но проигрывал. Ее соски возбудились при одной мысли о том моменте, когда он откажется от этого контроля.

— Продолжай свои откровения, Уильям. Мне интересно услышать их все.

Уилл с трудом сглотнул и помолился о том, чтобы его руки остались на месте.

— В тот день, когда ты пришла ко мне домой, перед тем как отправиться на поиски компаньонов нового мира, какой бы нелогичной ни казалась эта идея в то время, я хотел тебя обнять… особенно после того, что ты сделала.

— Это была просто благодарность, — сказала Мира со смешком.

— Нет, — произнес он, качая головой. — Я хотел, чтобы ты забралась ко мне на колени и оставалась со мной, пока я сплю. Я нуждался в тебе. Вот что я сегодня понял.

— У меня от тебя голова идет кругом, — тихо проговорила Мира.

Уилл рассмеялся.

— У меня от тебя тоже голова идет кругом. С тобой я чувствую себя в безопасности, Мира. Не в эмоциональном плане, потому что тебе доставляет удовольствие быть занозой в моей заднице, но с тобой я чувствую себя в физической безопасности. Что еще важнее, я чувствую, что меня понимают. Кассандра и Рио благодарны нам обоим за то, что мы спасли его от неминуемой смерти, но мы знаем, что они никогда не увидят в нас ничего, кроме киборгов. Как будто мы для них совершенно другой биологический вид.