Тимошенко протиснулся в кабину и, наклонившись к креслу штурмана, попытался сквозь лобовое стекло разобраться в кутерьме воздушного боя за бортом.

– На фюзеляжах МиГов вижу красные звёзды, – заметил маршал. – А на иностранных истребителях, похоже, опознавательных знаков нет.

– На «Аэрокобрах» звёзды тоже имеются, но выведены лишь тонким контуром, – возразил штурман. – Поэтому их среди камуфляжных пятен не видно. Вот и получается, что самолёты с красными звёздами сражаются с зелёными. Да у парагвайцев тут на всей технике та же фигня.

– Кто дал казакам право атаковать гражданский борт? – возмутился Тимошенко.

– Товарищ маршал, тут всякий проникший в охранную зону вовлекается в военные учения, – пожал плечами штурман. – И на земле, и в воздухе случайно забредших чужаков останавливают предупредительными выстрелами и задерживают, а по удирающим шпионам открывают огонь на поражение.

– Сурово служба поставлена, – нахмурив брови, проворчал Тимошенко. – Так значит, нас под конвоем ведут на аэродром?

– Нет, «красные» идут рядом почётным эскортом, – оправдал местных разговорчивый штурман. – А вот «зелёных», видно, командование не сочло нужным предупредить о визите высокого гостя, потому и резвятся, заморские бестии. На «Аэрокобрах» все пилоты из парагвайских казаков, советских парней мало, только отчаянные сорвиголовы из молодёжи решаются садиться за штурвал американского чуда. Товарищ маршал, ведь у этого истребителя мотор не по нашему установлен, позади кабины пилота – целая морока переучиваться управлению.

– Так парагвайцы, смотрю, и воюют не по нашему – парами, а не тройками, – задумчиво вглядываясь в воздушные пируэты истребителей, отметил странность в тактике боя Тимошенко.

– Это так научили казаков драться воздушные бои в Испании, – повернул голову пожилой пилот. – Только тогда они сражались с немецкими асами на советских И-16, да и сами лётчики ещё не были парагвайцами.

– А чем советская тактика ведения воздушного боя оказалась плоха? – решил разобраться до конца маршал.

– В начале войны хороша была, – печально усмехнулся ветеран-интернационалист. – А как только немцы начали поставлять путчистам вместо старых бипланов скоростные высотные монопланы, бои на виражах сменились боями на вертикали. Третий самолёт в советском построении неминуемо отбивался от группы и, лишившись прикрытия товарищей, расстреливался фашистами. Я так понимаю, за штурвалами вражеских истребителей сидели уже совсем не испанцы.

Пилот умолк и отвернулся, опасаясь, что сболтнул лишнего – про теперешних немецких партнёров плохо отзываться было не принято.

Тимошенко похлопал ветерана по плечу и молча удалился. Ещё до парагвайцев не долетели, а поразмышлять уже появилось над чем. Маршал плохо разбирался в тактике ведения воздушного боя, но вид за окном кабины пилота наводил на грустные мысли. Даже профану было понятно, что парагвайские асы на «Аэрокобрах» играют с МиГами, как коты с мышатами. В воздушную круговерть уже кинулась и вторая пара эскорта, но «Аэрокобры» всё одно успевали с рёвом моторов проскочить впритирку с охраняемым транспортником.

Когда борт пошёл на снижение, маршал с трудом разглядел полевой аэродром. Ровная посадочная полоса ещё кое-как прослеживалась, а вот самолётов и технических построек видно не было. Лишь уже спустившись по откидному трапу, Тимошенко заметил в хаотично разбросанных зелёных холмиках укрытые масксеткой самолёты. Ещё вблизи от места посадки просматривались пятнистые брезентовые палатки и накрытые сеткой грузовики.

Только успели пропеллеры на моторах остановиться, а к транспортнику уже подбежали солдаты в мешковатых пятнистых костюмах полевой разведки, комбинезонах расцветки типа «Амёба», и споро принялись устанавливать вертикальные шесты и развешивать маскировочную сеть. В таком же неказистом наряде к маршалу подошёл пожилой офицер, отличимый от рядовых бойцов лишь крупными красными петлицами с генеральскими звёздочками. Да и те открылись взору только после того, как сброшенный с каски капюшон маскировочного комбинезона обнажил край воротника.

– Здравия желаю, товарищ маршал Советского Союза, – отдал честь командарм Южной полевой армии и представился: – Генерал-лейтенант Карпин.

– Здравствуйте товарищ Карпин, – в ответ приложил ладонь к козырьку парадной фуражки Тимошенко и протянул руку для пожатия. – Кажется, мы с вами уже однажды встречались в штабе товарища Блюхера.

– Так точно, в середине тридцатых годов я проходил службу в танковых частях Дальневосточной армии. Оттуда уходил в Испанию уже полковником.

– Знаю, что ещё в Гражданскую войну командовали бронепоездом, – кивнул маршал. – И на Халхин-Голе вам довелось танковый батальон в бой водить.

– С четырнадцатого года воюю, – грустно улыбаясь, развёл руками старый большевик. – Правда, в тридцать восьмом Ершов попробовал вычеркнуть из рядов армии, однако парагвайские друзья не дали пропасть и вот опять к делу пристроили. За границей время зря не терял, экстерном окончил военную академию в Асунсьоне и прошёл стажировку в парагвайских казачьих войсках. Теперь вот тороплюсь поделиться накопленным опытом с советскими командирами.

– Считаете, надо торопиться? – испытывающе глянул в глаза опытного военачальника маршал.