Ладно, да. Это его действия привели нас сюда, но это не мешало мне чувствовать себя плохо.

И… неужели он действительно провел всю ночь, сидя за дверью спальни? Груда учебников и пустая бутылка из-под воды, мимо которых я прошла по дороге сюда, указывали на это.

Вздохнув, я поднимаюсь на ноги и возвращаюсь в ванную, чтобы привести себя в порядок.

В отличие от предыдущего дня, сегодня я твердо решила не нервничать, оставшись одна.

Теперь мне лучше. Я сильнее.

А до экзамена Алекса всего два часа, и потом он вернется. Чтобы поговорить.

Мой желудок сжимается в комок.

Я дала ему это обещание. Я привела этот план в действие, и, хотя тогда мне казалось, что это хорошая идея, сейчас я не могу не сомневаться в себе.

Я понятия не имею, что хочу ему сказать.

Я все еще так зла, что он мне солгал. Но теперь, зная правду, я понимаю, как и почему он позволил этому случиться.

Я была так уверена, когда он нашел меня прячущейся в гардеробной, что он пришел за мной, потому что отдал за эту привилегию огромную сумму денег. Я понимаю, почему он, к моему облегчению, не захотел лопнуть мой пузырь.

Мысли продолжают крутиться в голове, пока я одеваюсь и отправляюсь на кухню в поисках завтрака.

Когда я нахожу коробку с хлопьями и насыпаю себе в тарелку, я не могу не вспомнить Алекса и его свежеиспеченные круассаны.

Нет, к черту круассаны. Я просто скучаю по нему.

Хлопья на вкус как солома. Уверена, что в реальности это не так, но вчерашнее оцепенение все еще наполняет мое тело.

Сделав несколько глотков, я отставляю миску и наклоняюсь вперед, опираясь лбом на предплечья.

Плечи, спина, шея… все напряжено. Я разминаю шею, когда меня осеняет идея.

Надеюсь, это именно то, что мне нужно.

Отказавшись от попытки позавтракать, я хватаю стакан воды, а затем планшет, забытый на краю дивана.

Подойдя к раздвижным дверям от пола до потолка, я сомневаюсь в своем решении. Но в конце концов я решаю довериться людям, которые должны защищать меня здесь, и распахиваю дверь.

Несмотря на тяжелые тучи на небе, сейчас светит солнце, и я использую это как вдохновение, когда беру с шезлонгов один из ковриков и расстилаю его на настиле.

Найдя нужный мне канал на YouTube, я кладу планшет на журнальный столик и принимаю исходное положение, уперев руки в бока и сосредоточившись на дыхании, пока инструктор начинает часовое занятие.

Плавно перехожу в наклоны вперед, вытягивая спину и глубоко вдыхая.

Птицы поют в деревьях вокруг меня, когда я перехожу на четвереньки и начинаю серию поз «кошки-коровы», опустошая свой разум и концентрируясь на дыхании и движениях тела.

Я продолжаю заниматься с закрытыми глазами, слушая тихий голос из планшета и звуки природы вокруг меня.

Я вздрагиваю, когда со стороны дома раздается громкий стук, но не обращаю на это внимания, переходя к сфинксу. Наверняка это просто команда охраны что-то делает.

Повернув шею, я возвращаюсь в исходное положение, переходя в «собаку вниз», а затем в «вытянутого щенка».

Но звуки продолжаются, нарушая мой покой.

Тепло солнца исчезает, скрываясь за темной тучей.

Это должно быть предзнаменованием того, что должно произойти, но я слишком сосредоточена, слишком погружена в момент, чтобы задумываться о том, что меня окружает.

Крупная дождевая капля ударяет меня по позвоночнику, прямо между лопаток, когда я снова двигаюсь, прежде чем небеса разверзнутся.

Вскочив на ноги, я хватаю планшет и поворачиваю к дому.

Но как раз в тот момент, когда я собираюсь закрыться внутри, чтобы продолжить путь, входная дверь распахивается, открывая мужчину, одетого с ног до головы в черное, балаклава на его лице оставляет только два отверстия для глаз.

Мой желудок падает к ногам. Даже не задумываясь об этом, я понимаю, что это не один из людей Алекса.

Он здесь не для того, чтобы защищать меня. Он здесь, чтобы забрать меня.

Злость на всю эту поганую ситуацию вспыхивает во мне, когда планшет разбивается о палубу. Как можно быстрее я бегу к лестнице, ведущей в лес. Ливень пропитывает меня почти мгновенно, но это меня не останавливает.

Спустившись по ступенькам, я смотрю вверх и тут же жалею, что не сделала этого раньше, потому что из тени выходят все новые и новые фигуры в черных костюмах, пока дом не оказывается окруженным.