— Познакомился с девушкой.

— Ого, и кто она?

— Художница. Её работы отражают её душу, она невероятная.

Алекс усмехнулся:

— Ты начинаешь звучать как поэт.

— Возможно. Просто она что-то во мне изменила.

Прошло несколько дней, но мысли Лимы и Джеймса всё время возвращались друг к другу. Лима пыталась сосредоточиться на своих учебных проектах, но даже карандаш в её руках словно жил своей жизнью, выводя на бумаге очертания знакомого силуэта.

— Лима, ты в порядке? — спросила одна из её подруг по мастерской, глядя на странный рисунок.

— Да, просто задумалась, — ответила она, быстро переворачивая лист.

Но её вдохновение, словно окрылённое их первой встречей, только росло. Её работы наполнились новой энергией, и преподаватели заметили это.

— Я рад видеть такой прогресс, — похвалил профессор.

— Продолжай в том же духе.

Лима улыбнулась, но внутри чувствовала лёгкий трепет. Всё это из-за него.

Джеймс, со своей стороны, старался отвлечься работой. Но каждый раз, когда он брался за очередное дело, его мысли ускользали в другую сторону.

— Ты понимаешь, что это не похоже на тебя? — с серьёзным видом сказал Алекс, сидя в его кабинете.

— О чём ты?

— Ты, Джеймс, обычно холоден, как ледяная скульптура, а тут… блеск в глазах, задумчивость. Это всё из-за неё, правда?

Джеймс лишь кивнул, не находя слов.

— И что ты собираешься делать?

— Честно? Не знаю. Она такая… другая. Не из моего мира.

Алекс усмехнулся:

— Это и есть её сила.

Дни проходили в творческой суете, но Лима всё чаще стала замечать странное поведение Софи. Её подруга, всегда такая уверенная и лёгкая, которая радостно, как ей казалось интересовалась ее отношениями с Джеймсом, теперь смотрела на Лиму как-то настороженно.

— Ты сегодня как-то напряжена, — сказала Лима, когда они вместе сидели в институтской столовой.

Софи усмехнулась:

— Напряжена? Нет, просто удивляюсь, как ты умудряешься привлекать к себе таких людей, как Джеймс.

— Что ты имеешь в виду? — спросила Лима, нахмурившись.

— Ничего особенного, просто… он выглядит совсем не твоего круга, понимаешь?

Лима почувствовала лёгкое жжение в груди от её слов.

— А, по-моему, он просто интересуется искусством и нашёл что-то общее со мной, — ответила она, стараясь говорить спокойно.

Софи прищурилась, её взгляд стал немного холоднее.

— Может быть, — бросила она, вставая из-за стола.

— Посмотрим, надолго ли это?

Лима не знала, что думать. Это была не та Софи, которую она знала.

В субботу Джеймс позвонил Лиме, предложив встретиться.

— Я подумал, что ты могла бы показать мне свои работы, — сказал он по телефону.

— Ты хочешь увидеть мои картины? — удивилась Лима.

— Да. Если это возможно.

Она немного колебалась, но согласилась. Когда он вошёл в её небольшую мастерскую, первое, что он заметил — это запах красок и холста. На стенах висели её работы: яркие, экспрессивные, полные жизни.

— Это потрясающе, — сказал он, останавливаясь у одной из картин.

— Они как будто говорят с тобой.

— Спасибо, — тихо ответила Лима, смущённо опустив взгляд.

Джеймс подошёл к ней ближе.

— Ты невероятно талантлива, Лима.

— Я просто пытаюсь выразить то, что чувствую.

— И у тебя это получается лучше, чем у многих, — сказал он с искренней улыбкой.

Лима почувствовала, как её сердце ускоряет ритм. Она осторожно посмотрела на него.

— Я рада, что ты пришёл.

— А я рад, что ты согласилась меня принять, — ответил он, глядя прямо в её глаза.

Вечером Джеймс пригласил её на прогулку по набережной Темзы. Они шли вдоль реки, разговаривая обо всём: о её мечтах, его работе, их взглядах на жизнь.

— Ты всегда хотел быть адвокатом? — спросила Лима.

— Нет, — признался он.

— Но мне нравится помогать людям. А ты? Всегда хотела быть художницей?

— Наверное, да. Сколько себя помню, я всегда рисовала.

Он посмотрел на неё с восхищением.

— Ты светишься, когда говоришь о своём деле.

Лима смутилась, но всё же улыбнулась. Они остановились у моста, и Джеймс повернулся к ней:

— Лима, с того момента, как я увидел тебя, я понял, что ты особенная.

Её дыхание замерло.