Ярослава

Мгновенно задохнувшись, я ловлю грязные ругательства уже на вылете из моего рта. Запихиваю их обратно и, вежливо улыбнувшись, заправляю упавшую на лицо прядь волос за ухо.

– И это лучшая новость на последние две недели. Но я хотела бы поговорить не об этом.

– Свали. Ты раздражаешь.

Однако, повернувшись набок и опершись на локоть, он внимательно всю меня осматривает.

Это так противно, фу!

Но не могу не признать, что идея оголить ноги оказалась рабочей.

– Пожалуйста, мы можем поговорить?
– выдвигаю колено вперед, - как цивилизованные люди.

В мою кожу словно тысячи иголок входят, а затылок от страха сковывает льдом. Кончиком языка он облизывает уголок губ.

– Заходи. Я очень цивилизованный.

Проглотив колкость, я ступаю за порог и прикрываю за собой дверь. Его энергетика тут же ложится на мои плечи тяжелым колючим одеялом. Делаю два шага и застываю.

– Ты оденешься?

– Мне не холодно.

Сволочь.

– Кхм.... ладно.

– Присаживайся, - говорит он подозрительно мягко, указывая на кресло напротив изножья кровати.

Я опускаюсь на самый краешек и тут же расправляю подол платья на коленях. Литовский, откинувшись на подушку, закидывает руку за голову, демонстрируя мне волосатую подмышку.

Это отвратительно, но я ничего не могу поделать с собой. Залипаю, чувствуя, как лицо заливает краской. Мысли в голове начинают путаться.

– Говори.

– Ты так и будешь лежать?

Заломив бровь, он усмехается.

– Ты пришла в мою спальню и удивляешься, что я лежу в кровати?

Так. Окей. Пусть хоть ламбаду тут передо мной танцует. Главное, чтобы выслушал.

– Хорошо, - киваю кротко, но тут он делает то, от чего вспыхивают даже волосы на моей голове.

Опускает левую руку вниз и трогает свой пах. Поперхнувшись воздухом, я хватаюсь ладонью за шею.

– О чем ты хотела поговорить?
– спрашивает хрипловато.

Меня так и подмывает послать его, вылететь из комнаты и бежать на улицу, на свежий воздух. Но... он ведь на это и провоцирует меня.

Отмираю и, прочистив горло, легкомысленно пожимаю плечом.

– Если ты рассчитывал смутить меня обнаженным мужским телом, то зря стараешься. Я с ним уже знакома.

Блефую, потому что полностью раздетым я видела только своего брата, когда зашла к нему в комнату, а он там был голым и без сознания от передозировки наркотиков. Скорая тогда едва успела довезти его до реанимации.

– Даже так?
– сощуривает Литовский глаза, - Сколько тебе?

– Двадцать три. Достаточно взрослая для того, чтобы разбираться в брендах мужских трусов, - намекаю на указанного на резинке его белья производителя.

Он не отвечает и, сев кровати, одним движением оказывается напротив меня и опускает ноги на пол. По рецепторам ударяет тепло и запах его тела. Инстинктивно подаюсь назад.

– Говори, что хотела, и сваливай.

Тусклый свет прикроватного бра делает черты его лица почти неразличимыми, и блеск глаз поражает своей неправдоподобностью.

– Я хотела.... хотела, чтобы ты разрешил мне выезжать отсюда.

– Зачем?

– Мама скучает по мне. И потом... я работаю, и иногда мне необходимо встречаться с заказчиками.

– Какими заказчиками?

– Моими заказчиками. Я дизайнер интерьеров.

Он морщится, словно я несу несусветную чушь.

– Это все?

– Я не могу сидеть здесь постоянно...
– выпаливаю несдержанно.

– Нет.

– Почему?!

– Потому что я не доверяю твоему отцу, - говорит он невозмутимо, - ты исчезнешь, а твой ублюдочный папаша повесит твое исчезновение на меня. Я не могу так рисковать.

Быстро уложив смысл его слов в своей голове, я замолкаю и опускаю взгляд на свои колени. Он прав, чёрт возьми, но ведь отец велел мне сидеть и не высовываться, значит, у него нет таких планов.

– Ещё вопросы будут?

– У тебя ведь есть охрана, - проговариваю спустя небольшую паузу, - Пусть она меня сопровождает.

Усмехнувшись так, что его дыхание касается моего лица, Литовский вдруг кладет руки на мои колени и, грубо разведя в стороны, дергает их на себя. Мои ягодицы соскальзывают в кресла, а я, пытаясь не свалиться ему прямо под ноги, хватаюсь обеими руками за подлокотники.