Пусть, сучка, кончит под уродом. Даже тупые качки в курсе, где находится клитор.

Замерев, дышит шумно и часто. Я, напротив, не могу сделать вдоха.

– О, Боже!...
– выстанывает продолжительно, отчего мои яйца едва узлом не завязываются, - Боже... Вот так!... Да!

Делает движение тазом, насаживаясь на мою ладонь. Содрогается всем телом, стискивает её бедрами и кончает!

Я, чувствуя спазмы её промежности, инстинктивно втыкаюсь пахом в её маленький упругий зад и едва не ловлю приход. Ощущения, будто я в ней, настолько реальны, что мне приходится приложить усилия, чтобы не упустить последние нити контроля.

Прижимаюсь губами к её виску и терпеливо жду, когда она придет в себя. Жду и предвкушаю.

Постепенно её дыхание выравнивается, ресницы трепещут, и глаза открываются.

– Спасибо, ты можешь идти, - вдруг шепчет на одной ноте.

– Не за что, дорогая. Мы же семья. Ты всегда можешь рассчитывать на мой... палец.

Яра начинает подо мной возиться. Опускает руку вниз и, обхватив мое запястье, пытается вытащить ладонь из своих трусов.

– Это вышло случайно, ясно?! Я не успела сориентироваться. А ты воспользовался ситуацией!

– Ты текла, как сучка...

– Да, на Джимми. Я на него с семнадцати лет теку. Ты просто под рукой оказался, - пихает локтем в живот, и я с неё скатываюсь, - Если мне приспичит, в следующий раз я воспользуюсь своим пальцем.

Смотрю на раскрасневшееся лицо Турчанки, яркие губы и блестящие глаза и чувствую, как бурлящий в крови адреналин разбавляется убойным ядом. К ненависти и брезгливости примешивается похоть.

Боюсь, процесс необратимый. Зацепила чернявка.

– Мне похуй, на кого ты течешь, но....
– беру её руку и кладу на зажатый брюками и бельем стояк, - ты мне должна.

Вздрогнув, она ее выдергивает и спрыгивает с кровати. Я тоже поднимаюсь.

– Для этих целей у тебя есть твоя... горничная.

– Точно.

Развернувшись, направляюсь к выходу, на ходу расстегивая ремень и ширинку. Сунув ладонь в трусы, обмазываю член успевшими подсохнуть ее выделениями и толкаю дверь в комнату Карины.

– Адам?...

Увидев меня, откладывает телефон и поднимается на локте. На лице воодушевленная улыбка.

– Иди сюда. Быстро.

Она переворачивается на четвереньки, быстро ползет по кровати и, соскользнув вниз, встает на колени. Я наматываю ее волосы на кулак и загоняю в глотку по самые яйца.

Захрипев, она начинает кашлять и колотить меня по бёдрам.

– Заткнись!... Дыши, блядь!...

Долблю до потекшей туши и бегущей густым ручьем слюны изо рта. Перед мысленным взором бесовские темные глазищи стоят. Её запах врубает все тумблеры.

С-сука!

Кончаю, заставляя захлебываться спермой и, обернувшись на посторонний звук, вижу Турчатову в двери.

– Пошла отсюда!
– рявкаю глухо.

Полоснув полным ненависти взглядом по моему лицу, она срывается с места и исчезает уже в следующее мгновение.

Карина, упав на ягодицы, ошеломленно смотрит снизу вверх. По щекам бордовые пятна расползаются.

Догадалась, что ли?

– Ты после неё?... Это как так, Адам?...

Я укладываю член в трусы и застегиваю брюки. Мышцы живота и ног всё ещё мелко подрагивают. Колени как желе.

– Собирай монатки, завтра возвращаешься в клуб.

– Нет!
– вскрикивает она, - Нет, Адам, я не хочу! Мне здесь нравится!...

– Я всё сказал.

Выхожу за порог, но слышу брошенное вдогонку:

– Я тогда совсем уволюсь!

Мать твою, напугала!...

Скидываю одежду, принимаю душ и заваливаюсь на кровать. Под кожей все ещё свербит и жжет, в паху отчетливая пульсация. Нет удовлетворения, и не будет, пока раком ее не поставлю. Так-то имею полное право на первую брачную ночь. От неё точно не убудет.

Зажав пальцами переносицу, делаю три полных вдоха и лезу в телефон в поисках отчета, что предоставили нам наши безопасники и который я так и не нашел время прочесть.

В нем детские фото, краткая информация об успеваемости в школе, копии отличного аттестата и дипломов из художественной школы. О годах, проведенных в Европе, тоже не много, но кое-что интересное я нахожу.

Лукаш Лутрин, двадцать четыре года. Неоднократно был замечен в компании с Турчатовой, предположительно их связывали романтические отношения.

Романтические, значит?...

Открываю файл с его фото и вижу смазливого пацана с длинными, собранными в хвост, волосами. В ухе серьга, в руках гитара.

Вот на ком она практиковалась в изучении брендов мужских трусов? Может, и бежать к нему собралась?... Ну, пусть помечтает.