Время свободного падения.

С этого момента тело перестает чувствовать плотность воды. Ощущаю кожей лишь приятное касание и невесомость, которые больше не выталкивают меня наружу, а наоборот поглощают внутрь… исключая все шумы, кроме собственного пульса…

Моя собственная медитативная музыка.

Двадцать метров… Двадцать пять…

Сегодня меня никто не торопит, так что на мгновение прикрываю глаза, интуитивно погружаясь ниже.

Тридцать… Тридцать пять…

Мне не страшно.

Мысли в голове выстраиваются в логическую цепочку, исключая панику.

Доктор в клинике прав. С Яром все будет иначе.

Открываю глаза, касаясь троса на узле сорокаметровой глубины и разворачиваюсь, начиная подъем. Поднимаю голову, видя приближающуюся Дарью. Приостанавливаюсь, пропуская ее мимо и отщелкивая карабин.

Сейчас мне не нужна страховка. Я хочу чувствовать себя свободной в этой невесомости. Только вверх… Ближе к бликам солнца, отражающимся от воды сквозь яркий и прозрачный купол школы.

Выныриваю на поверхность, мгновенно встречаясь взглядом с Тимой и Яром.

– Я тоже так хочу! – завороженно выдает мелкий, как только стягиваю с себя очки и подплываю к бортику, пытаясь отдышаться.

– Пару лет потренируешься и обязательно сможешь, – хмыкаю, щелкая его по козырьку бейсболки. – Новая?

– Яр купил, – расплывается в гордой улыбке малыш, и мне хочется затискать его в объятиях, настолько он сладкий. – А еще мы купили Нами игрушки и кууучу вкусняшек.

– Будем закармливать животное до тех пор, пока не сможет двинуться с места, – подтверждает Яр, придерживая дите на краю борта за капюшон бомбера для безопасности.

– Мы ее быстро растрясем игрушками, – хохочет ребенок, показывая, как будет играть с кошкой. – Она наестся, набегается, устанет и всю ночь от меня ни на шаг не отойдет. А еще мы завтра поедем выбирать мне велосипед! Да, пап?

Яр смеется, а у меня по телу растекается мед от взгляда на этих двоих. Они так похожи…

Тима пока еще чередует наши имена с обращением «мама» и «папа». Мы на него не давим, на все нужно время.

Плюс, это его собственное желание, похвастаться родителями перед детьми на площадке или в интернате.

Но эти «ма» и «па» звучат в контексте с нашими именами до мурашек мило.

Настолько, что мне хочется скакать ребенком от счастья, когда слышу это из его уст.

Мои самые лучшие мальчишки. Никому и никогда их в жизни не отдам.

– Отличный план, – посмеиваюсь, выбираясь из бассейна.

– Беги переодеваться, чемпион, пока без тебя тренировку не начали, – улыбается, подплывающая к нам Дарья.

– Ой-ой! – спохватывается ребенок, целуя меня в щеку и сбегая в раздевалку.

– Жду тебя в бассейне через десять минут, – бросает ему в догонку Михайловская, топая в сторону детского бассейна.

– Мне нужно тебе кое-что сказать, – мгновенно выдыхаю, оказываясь в плену мужских рук, как только девушка скрывается в коридорах школы.

Яр вопросительно приподнимает бровь, а я притворно отстраняюсь на несколько сантиметров от парня.

– Во-первых, я вся мокрая.

– А во-вторых? – закутывает меня в полотенце и целует так сладко, что колени на мгновение подкашиваются, и я практически забываю, о чем хотела с ним поговорить.

– Я сегодня закончила медкомиссию.

– Это ведь хорошо, верно? – хмурится, уже ожидая от меня подвоха.

– Доктор сказал, что мы можем подумать о беременности и рождении собственного ребенка, – произношу тихо.

– Но, ты ведь уже…

– Сергей Геннадьевич сказал, что причина выкидыша была не в моем организме, а во внешних факторах, – тараторю без умолку на одном дыхании, пока он меня не перебил. – И что даже девушка без патологий не всегда смогла бы справиться с тем, что тогда со мной произошло.

Смотрит на меня пристально долго. Слишком долго, чтобы я могла понять, рад он этой новости или нет.

– Уверенна в этом? – выдыхает наконец.

– Нет, – качаю головой, растерянно улыбаясь. – Мне проще еще двоих усыновить, чем решиться своего родить, честно. Но я решила, что должна тебе об этом рассказать.

– У меня есть в запасе лет пять на твою подготовку, верно? – прыскает со смеху Яр, чмокая меня в нос.

– До моих тридцати у тебя в запасе еще лет восемь, – оттягиваю его за воротник рубашки, откровенно издеваясь.