Смотрит на меня взглядом полным ужаса и слез.

– Он получил по заслугам, – внушаю в светловолосую голову то, что она и так знает, но отказывается принимать. – Если не выживет… легко отделается, после всего случившегося.

Кажется, все силы вместе с мыслями покидают ее в тот момент, когда мимо нас проносится реанимационная машина. Ладошки опускаются, а взгляд становится стеклянным.

Это плохо, но все-равно лучше истерики.

Меня мягко отстраняют от малышки.

Врач осматривает ее, закутывая в фольгированное одеяло. Отпаивает успокоительным и задает вопросы, на которые она заторможенно отвечает.

Далеко не отхожу, на всякий случай. Обсуждаю с Гориным вывоз машин эвакуатором и кое-какие подробности случившегося с операми. Особо не тормошат, видя наше состояние и договариваясь встретиться завтра после обеда в отделении.

– Я вас троих по домам развезу, – чиркает передо мной зажигалкой Бажанов, затягиваясь сигаретой. – Ну и замес вы тут устроили, конечно...

– Что с Буровым? – равнодушно перебиваю его причитания.

– Завтра, Яр, – пожимает плечами парень, выдыхая сизый дым в воздух. – Давайте отложим на завтра все разговоры. Нам всем сейчас нужно просто отдохнуть… – смотрит выжидающе на мелкую, ещё раз затягиваясь. – Стась, ты в порядке?

Кроха рвано кивает, молча стирая соленые дорожки с влажных щек.

Я бы сейчас тоже с удовольствием затянулся, но, боюсь выхватить от мелкой. Так что наслаждаюсь ролью пассивного курильщика, глядя как Бажанов присаживается рядом с ней.

– Заставила ты нас сегодня поволноваться, – хмыкает, похлопывая девушку по плечу, и она предсказуемо ежится от прикосновения чужих рук.

– Домой едем? – отключает телефон Надворский, мгновенно вытягивая к себе за рукав куртки Романову.

– Там Нами голодная, – шепчет практически беззвучно мелочь.

– Тем более, нужно ехать, Стась, – прыскает со смеху Егор, чмокая светловолосую макушку и обнимая девчонку покрепче. – Я рад, что все обошлось.

Робко улыбается ему, кивая.

Она его не боится, но все-равно протягивает мне руку, в поисках поддержки. Сжимаю крепко, забирая малышку себе и кутая в полах пальто. Обнимаю, успокаивающе покачивая ее из стороны в сторону.

Дрожит до сих пор, уткнувшись носом в плечо, и мне это совсем не нравится.

– Давай в машину, – шепчу ей на ухо и забираю ключи у Бажанова.

Загружаемся на заднее сидение, и пока парни устало обсуждают планы на завтрашнее утро, замечаю, как Стася клюет носом. Укладываю ее на себя, накрывая сверху пальто, и она мгновенно отключается, периодически вздрагивая во сне.

– Девчонки ее Атараксом накормили, – хмыкает Давид, пристегиваясь. – Спать будет минимум до утра.

Задумчиво откидываю голову на спинку сидения.

Все решения проблем автоматически переносятся на завтра. Ну и хрен с ними... Сегодня нам обоим нужен только сон, и меня это абсолютно устраивает.

Глава 47. Стася.

Время лечит…

Люди вокруг меня твердят всего одну фразу, но… Разве это когда-либо соответствовало действительности?

Время лишь притупляет яркость картинки прошлого, но совершенно точно не может вылечить то, что выжгло в тебе огромную черную дыру, засасывающую каждый раз, как только ты предаешься воспоминаниям.

И я сейчас совсем не о смерти Бурова, случившейся три месяца назад…

Ее то я как раз на удивление пережила стойко. Хотя, фактически, виновником аварии была именно я.

Стыдно признать… Но мне стало легче дышать, после этой новости.

Тянувшиеся за спиной цепочкой следователи, больше месяца не давали нам с Яром покоя. Про Надворского и Горина я в принципе молчу.

Они мужественно пережили вместе с нами все вызовы в допросную полиции, суды, обыски и экспертизы. На какое-то время я даже перестала чувствовать себя жертвой. Появилась мысль о том, что нас держат в качестве подозреваемых. Но Яр с парнями быстро меня успокоили, свалив все на то, что это из-за невозможности допроса Марка, пока он в реанимации.

Так что да… Я устала и, кажется, очерствела к этому миру. Выдохнув окончательно в тот момент, когда дело Бурова прикрыли, по причине смерти подозреваемого.

Мда… Столько всего произошло за это время. Всего и не вспомнишь.

Горин вернул нам отреставрированные автомобили. И я готова была расплакаться от счастья, когда увидела своего Рыжика целым и невредимым.

А еще, я наконец сдала сессию и перевелась на последний курс в наш местный универ.

Это знаковое событие решили отметить на крыше кафе родителей, где мы с Яром, в абсолютно трезвом уме и здравой памяти, украдкой от всех договорились расписаться. Без свадебного торжества и через связи мэра. По-тихому и очень быстро, чтобы как можно скорее подать документы на усыновление Тимы.