Уже через месяц нам позволили взять малыша под опеку молодой семьи, где мы могли забирать ребенка к себе на выходные. Адаптировать его к переезду домой и самим немного разобраться с его характером и предпочтениями.

Счастливая новоиспеченная бабушка отжала у деда проспоренную пятерку и наконец обновила автомобиль, мотивируя свои действия тем, что машина должна быть комфортной не только для нее, но и для будущего внука.

Пока Тима не может с нами находиться ежедневно, так что мы все еще боремся с родителями Яра за время, проведенное с мелким наедине. Ведут себя как дети, каждый раз закатывая глаза на затылок, когда мы отбираем у них такую возможность.

Тимоха ведет себя достойно. Не манипулирует ими и терпеливо ждет, когда ему разрешат к нам переехать окончательно.

Мы работаем над этим, но даже Горин Виктор Павлович не в состоянии повлиять на это событие своим непоколебимым авторитетом. Органы опеки непреклонны. Ждут общий пакет документов и разрешения свыше.

Но самый сложный разговор, как оказалось, ждал меня впереди. И это была вовсе не встреча с представителем государственной опеки.

– А с чего вы, собственно, взяли, что не сможете самостоятельно родить ребенка? – периодически поглядывая на меня поверх золотого пенсне произносит репродуктолог, и мне от этого вопроса становится резко нехорошо.

Упираюсь о стену ладонью, оттягивая другой рукой воротник водолазки, сдавливающей в тиски шею и не позволяющий дышать полноценно.

– В моей медицинской карте все подробно написано, – хватаю ртом воздух рыбой, выброшенной на берег.

– Да вы присядьте, милочка, – беспокойно указывает на стул Сергей Геннадьевич, снимая очки и наливая в стакан холодной воды.

Следую его совету, благодарно принимая спасительную жидкость. Ждет, пока я успокоюсь и вновь принимается за изучение моей медкарты.

– У меня иссечение… – взволновано кручу обручальное кольцо на пальце.

– И? – вновь непонимающе поднимает на меня взгляд. – Матка довольно эластичный орган, дорогая моя. За время беременности она увеличивается в пятьсот раз. Так что… думаю… Если следить за вами внимательней. Подбадривать организм витаминками, правильным питанием, легкой физической нагрузкой и не раскармливать плод до размеров слоненка, у вас есть все шансы родить ребенка в срок самостоятельно.

– Я уже пыталась, – едва выдавливаю из себя эти слова, чувствуя, как сильно жжет в груди от болезненных воспоминаний.

– Знаете ли, даже у человека без патологий репродуктивных органов случаются выкидыши, – вздыхает мужчина, вновь просматривая историю моей беременности. – А в вашем случае… Стресс, истощение, депрессивное состояние, физическое давление со стороны партнера. Это вовсе не показатель проблемы дисфункции вашего организма. Это лишь внешние факторы, при которых, я повторюсь, и у здорового человека доносить ребенка до конца срока были бы шансы пятьдесят на пятьдесят.

– Тем не менее, я не готова снова пережить этот опыт, – проговариваю тихо.

– Ваше право, – разводит руками доктор. – Мое дело проинформировать. Любое решение, естественно, остается только за вами. Но я хотел бы, чтобы вы обсудили этот вопрос со своим мужем. Возможно, вам не стоит торопиться с усыновлением…

– Стоит, – твердо перебиваю его. – Тима не вещь, чтобы мы передумали только из-за того, что я могу когда-нибудь забеременеть. Он наш, и мы хотим как можно скорее забрать его домой из интерната. – беру себя в руки, тут же пытаясь спустить на тормозах свое резкое поведение. – Послушайте, Сергей Геннадьевич, мы с мужем все давно обсудили. И если я когда-нибудь решусь на такой шаг, то обещаю, вы узнаете об этом одним из первых людей в моем окружении. Но сейчас… Единственное о чем я вас прошу, это написать диагноз в заключении выписки.

– Я вас услышал, – смотрит на меня выжидающе несколько секунд и размашистым росчерком что-то записывает на бумаге. – Знаете, я думаю, вашему Тимофею действительно очень повезло с будущими родителями.

Протягивает мне бланк, и я робко улыбаюсь, забирая его.

– Спасибо, – шепчу чуть слышно.

– Ну, и жду вас годика через два-три у себя на приеме для постановки на учет. Очень хочу посмотреть, чьи характер и внешность достанутся новорожденному младшенькому.

Он улыбается. А у меня щиплет глаза от наворачивающихся слез.

Складываю бумажку в пластиковую папку, скомкано прощаясь и вылетая из кабинета.

Пытаюсь успокоить разбушевавшиеся эмоции, но только еще больше себя распаляю.

Каким образом он это себе представляет?! А что я мужу скажу?

Что если Яр передумает по поводу усыновления Тимы? А если не передумает, но у нас действительно появится ребенок, и он к нему будет относиться лучше, чем к Тимке?

Открываю дверь клиники, вылетая на свежий воздух и вдыхаю глубже, на мгновение останавливаясь.