Долбанутый, на всю голову.

Хочу ее всю, без остатка. Маленькую болтунью.

Подминаю под себя, проскальзывая пальцами по мягким изгибам. Плавится от прикосновений. Такая чувственная и податливая, что у меня от ее близости крышу сносит.

Заполняю ее собой полностью, и она вздрагивает, выгибаясь навстречу. Моя нежная девочка... Тихо стонет, откликаясь на каждый поцелуй.

Мне ее всегда будет мало.

Цепляется пальчиками в мои плечи. Сегодня не будет долгих прелюдий. Двигаемся рвано и размашисто, и я хочу, чтобы она кончила… быстро и не задумываясь о том, что сейчас делает. Не принижая себя и не сравнивая с прошлыми отношениями.

Стоны в комнате перекрывают остальной шум, и нас разматывает волной оргазма, практически одновременно. Заливая жаром, но все-равно примагничивая друг к другу. Трепещет в моих руках, пытаясь отдышаться. Льнет к телу ближе, касаясь обнаженной кожей и все еще напряженной грудью к моему боку.

Обнимаю крепче и неосознанно веду кончиками пальцев по обнаженному бедру, понимая, что замирает, когда касаюсь контуров бледных послеоперационных шрамов. Ничего особенного… Всего несколько рубцов на бедре и один на ножке. Их даже практически не видно, но я чувствую, как она напрягается все сильнее.

– Я хотела убрать их этим летом, – проговаривает тихо. – Даже с хирургом договорилась. А потом струсила и отменила… Не хочу больше операций.

Моя кроха. Сердце болезненно пронизывает эмоциями.

– Что за ерунду ты себе напридумывала? – возмущенно шепчу, сводя брови к переносице и приподнимаясь. Осматриваю ее, спускаясь ниже. Вздрагивает от каждого прикосновения моих губ к светлым рубцам, но не отстраняется. – В них нет ничего страшного, чтобы заставлять себя ложиться под хирургических нож. Они как часть яркого воспоминания нашей жизни. Может и хотелось бы выкинуть их из головы, но все-равно не получится. Тогда не понимаю, зачем вообще нужно от них избавляться?

Хочет прикрыться, но я не позволяю. Аккуратно обвожу кончиками пальцев каждый из них.

– Яр, я…

– Ты красивая, – перебиваю ее, касаясь губами не дающей мне покоя родинки, и постепенно нависая над мелкой. – Очень… Неважно, есть ли на тебе эти едва заметные следы или нет. Запомнила?

Кивает нерешительно.

– Вот и молодец, – целую ее в сладкие губки.

Слышим звонок в дверь, и оба хмурим брови, не понимая, кого к нам черти ночью принесли.

– Доставка, – доходит до меня с опозданием.

Смеюсь, чмокая девчонку в нос. Натягиваю одежду практически на ходу, чуть не навернувшись в прихожей о кошку.

– Нами! – перепрыгиваю ее, спотыкаясь.

Смотрит на меня желтыми глазищами, не понимая, с чего вдруг я на нее взъелся, и мне тут же становится стыдно.

– Прости, – чешу живность за ухом. – Я просто не привык к четвероногим в доме.

Снисходительно мурчит, укладывая удивленную морду дальше спать на коврик.

Разбираюсь с доставкой.

– Стась, – зову мелочь, и она выныривает из комнаты, натягивая на себя футболку. – А я тебе уже предлагал со мной съехаться?

– Что, передумал? – смеется, переводя взгляд с меня на разгромленную кухню.

– Я серьезно, – хмыкаю, почесывая нос мурчащему мейн-куну. – В спальне мы это есть точно не будем. А у тебя на кухне сейчас только твоему животному весело.

– Она девочка! – возмущается мой бесенок. – И я к тебе максимум поужинать забегу, затем уберу этот кавардак и баиньки. Я завтра в командировку на пару дней с малышней уезжаю.

– Зачем?

– На соревнования.

– А мне сказать?

– Говорю.

– Раньше нельзя было?

– Это когда? – скрещивает руки на груди, приподнимая вопросительно бровь. – Во время секса, или когда ты забил на меня и за весь день ни разу сообщение даже не отправил?

– Не начинай, ты сама струсила и сбежала.

– Не начинаю, – хмыкает она. – Просто сообщаю тогда, когда появляется возможность. Меня несколько дней не будет в городе.

– Горин с вами едет? – во мне мгновенно вспыхивает волна недовольства.

– Обязательно, – кивает улыбаясь, тут же успокаивая. – А еще Егор, Дашка, Паша и полный автобус десятилеток.

– Я еду с вами.

– Нет, – не раздумывая отрезает.

– Почему?

– Я так решила, – пожимает плечами, тут же переводя стрелки. – Обещаю вести себя максимально примерно… Чай к ужину заваришь?

Еще и из квартиры технично выставила вместе с пиццей. Маленькая манипуляторша.

Молча распечатываю пиццу и суши. Заливаю кипятком чаинки в заварнике и готовлю чашки.

Злюсь. Причем понимаю, что больше сам на себя. Кто мы друг другу, чтобы мелкая отчитывалась передо мной? Я еще как-то сам со своим статусом не определился.