Я облизываю губы, когда она отводит взгляд, поворачивая голову в сторону. Я протягиваю руку, провожу пальцами по ее щеке, большим пальцем прижимаюсь к ее нижней губе. Прижимаюсь лбом к ее лбу, вдыхая ее запах. Ее дыхание тяжелое, грудь вздымается, но она не отстраняется от меня, не отшатывается, как делала это много раз до этого.

Она просто доверила мне что-то настоящее, что-то существенное.

— Флинн. — осторожно произносит она, потирая лоб.

Какое бы выражение ни было на моем лице, оно придает ей такой обеспокоенный вид, и, вероятно, она задается вопросом, что это я делаю. Ее широко раскрытые глаза, нахмуренный лоб, приоткрытые губы так близко к моим собственным.

— Это очень опасная игра, Ангел. — грохочу я хрипло.

Поппи смотрит на меня, моргая тяжелыми черными ресницами над своими сиреневыми глазами:

— Какая игра, Флинн? — шепчет она между нами, ее сладкий сливочный аромат наполняет мои ноздри, заражая мой мозг.

Мои губы растягиваются в ухмылке, уголки глаз сужаются:

— Наша.

Она замирает. Просто так, сочетание ее и меня — это то, чего никогда не должно быть, но мы становимся нами, как только ее губы соприкасаются с моими.

Мы оба двигаемся, клацая зубами друг о друга, при соприкосновении у нее вырывается шипение. Мой язык проникает между ее губ, мои руки сжимают ее бицепсы, ее стоны заставляют вибрировать мой язык, когда он обвивается вокруг ее собственного. Ее руки сжимают воротник моей белой рубашки на пуговицах, притягивая меня ближе. Я силой сажаю ее обратно в кресло, упираясь коленом в подлокотник, а другой рукой удерживаю ее между ее бедер.

Похоть захватывает меня, как пламя, разжигая желание поглотить ее, когда я стону ей в рот. Она целует меня в ответ так же неистово, как я целую ее, покусывая мои губы, посасывая язык. Жар обжигает мой позвоночник, и я поднимаю ее со стула, моя хватка на ее руках усиливается, я переворачиваю нас, сметая все со своего стола, и швыряю ее сверху. Воздух вырывается из ее легких, когда я толкаю ее обратно на холодную поверхность.

Взяв в руки эластичную ткань ее платья длиной до щиколоток, я задираю его до талии, опускаюсь на нее сверху, обхватив ее, и продолжаю пожирать своим языком.

Она прижимается ко мне, ее ноги обвиваются вокруг моей талии, острые колени упираются мне в бока, впиваясь в ребра. Я стону ей в рот, прикусываю ее язык, толкаюсь в нее бедрами. Твердый выступ моего быстро растущего члена идеально помещается между ее бедер.

— Флинн, — выдыхает она, звук моего имени на ее языке выстреливает жидким огнем прямо в мои яйца.

Покусывая и посасывая мою нижнюю губу, сопротивляясь моему члену, прижимаясь своими бедрами к моим, она хнычет в нашем поцелуе. Я отступаю назад, проводя руками от ее талии вниз по выпуклости бедер. Зацепив пальцами края ее трусиков, опустив подбородок, она смотрит на меня по всей длине своего тела, удерживая мой взгляд. Я стаскиваю липкие кружева с ее бедер, снимаю их с ее ног в армейских ботинках и подношу к своему носу. Глубоко вдыхаю ее аромат, возбуждение увлажняет мой нос, и я стону во влажное черное кружево.

— Флинн. — выдыхает она, мое имя звучит как похоронный звон по нам обоим.

Засовываю ее трусики в карман своих брюк, перекидываю ее ноги через свои локти, приподнимаю ее, и ее лопатки, ладони, макушку — единственные части ее тела, которые все еще соприкасаются со столом. Поднося ее влагалище прямо ко рту, я дую на ее блестящую розовую щелочку, проводя кончиком носа по ее клитору. Она всхлипывает — это тихий, хриплый, задыхающийся вскрик, а затем впиваюсь зубами в маленький набухший бутон, и она плачет.

Я издаю смешок в ее лоно, наслаждаясь ею. Зубы скользят по обеим сторонам ее складочек, язык погружается в ее узкую маленькую дырочку, быстрыми маленькими толчками, раз, другой, прежде чем расплющить ее и скользить вверх от ануса к клитору. Я кружу языком по ней, посасывая каждую набухшую частичку ее плоти, покусывая. Вся она раскраснелась, как, я надеюсь, и ее щеки.

Поднимаю голову, на моем лице улыбка, я держусь достаточно близко к ней, чтобы она могла чувствовать дыхание на своей нежной плоти там, где она приподнята перед моим лицом. Ее глаза чертовски огромны, зрачки расширены, сиреневый цвет скорее голубой, чем серый, а щеки ярко-алые. Этот малиновый оттенок подобен ползучим пальцам, спускающимся к ее горлу, протягивающимся под тканью платья. Мягкий изгиб ее обнаженной нижней части живота тоже порозовел, и я хочу увидеть его побольше. Ее.

— Покажи мне эти красивые сиськи, Ангелочек. — требовательно хриплю я, ее руки движутся к собранному черному материалу чуть выше пупка. — Я не уроню тебя. — заверяю я ее хриплым от желания голосом.

Ее руки дрожат, когда она осторожно берется за эластичную ткань, прежде чем быстро подтянуть ее вверх, зажимая под подбородком. Я смотрю на нее сверху вниз, как на девственную жертву, выбранную специально для меня, но Поппи… Поппи смотрит на меня так, словно я ее гребаный бог. Это пьянящее выражение ее глаз, как благоговейный трепет, запечатленный на ее изящных чертах лица.