Я чувствую онемение, поднимаюсь на дрожащие ноги, плююсь и заливаю себя грязью. Юбка моего платья спадает, прикрывая меня, задевая чуть выше лодыжек. Я вижу Рекса ближе, неуверенная, когда он двинулся ко мне. Я схожу с дорожки, ближе к ним, и на лице Рекса появляется что-то вроде облегчения. Между моими бровями в замешательстве появляется складка.

Я перевожу взгляд с одного мужчины на другого и внезапно не понимаю, почему я вообще думала, что смогу быть рядом с ними. Между всеми этими мускулами и татуировками, ухмылками и изогнутыми верхними губами. Но то, как каждый из них проводил со мной время, утешал меня, вместе и наедине, то, как я им искренне нравилась.

Было ли все это когда-либо только ложью?

Мне вспоминаются слова Линкса, его объяснение, рассказывающее, как я разрушила его семью. Втянула его брата в преступную жизнь. Я ничего из этого не понимаю, ведь никогда в жизни не делала ничего, что могло бы намеренно навредить другому человеку. Даже когда я причинила боль той девушке, это только из-за того, что она сделала мне первой. Это была реакция, плохая реакция. Впервые в жизни мне захотелось постоять за себя.

Однако никого никогда по-настоящему не волнует другая сторона истории. Не тогда, когда дело касается меня.

Поезд уже так близко, что я чувствую жар его ревущего двигателя, словно стена огня надвигается на меня.

Я смотрю направо, отводя затуманенный взгляд от четырех мужчин, которые уничтожили меня. Разум, тело и душу. Все это, как густая черная смола, просачивается из моих трещин и изломов, теперь от меня ничего не осталось. В любом случае, что бы это ни было.

Кто я вообще такая без наркотиков, без принуждения себя к физической форме?

Никчемная.

Нарушитель спокойствия.

Жалкая.

Пустая трата места.

Вместо своей матери должна был умереть ты.

Свет фар поезда — все равно что смотреть на солнце, когда я делаю один большой шаг назад, на рельсы, мои подкашивающиеся ноги держат меня твердо. Гудок поезда ревет достаточно громко, чтобы я на мгновение оглохла, а затем до меня доходит.

Глава 34

ЛИНКС

Пальцы Рекса перебирают волосы у меня на затылке, его рука хватает меня сзади за шею, когда он ложится рядом со мной. Его тяжелое обнаженное тело наполовину нависает надо мной, голова у меня на груди, простыня завязана узлом между нашими переплетенными ногами.

Пот мелкими капельками блестит на светлой коже его лица, прямые пряди волос цвета пепельного мокко прилипли к влажным вискам. Рекс поднимает подбородок, пристально глядя на меня, его рука лежит на моем сердце.

— Ты хочешь поговорить об этом? — он урчит, облизывая свои тонкие розовые губы, потому что он хочет поговорить об этом.

Я смотрю на него сверху вниз, обводя взглядом его светло-зеленые глаза, черное металлическое кольцо на прямом носу, резкому очертанию квадратной челюсти.

Облизывая собственные губы, распухшие от бессонной ночи и полдня, полного траха, я, наконец, выдавливаю:

— Нет.

Хендрикс молчит, его пальцы скользят по моей груди, наше дыхание мягкое и ровное. Глаза закрываются, я почти засыпаю, когда он поворачивается так, что его подбородок упирается мне в грудь. Его пристальный взгляд сверлит дыру в моей голове, но я не открываю глаза, не смотрю на него, зная выражение его лица. Я вижу это даже сквозь опущенные веки, умоляющую мягкость в его очень мужественных чертах. Я видел это только один раз, до того, как уехал на реабилитацию, до того, как это было сделано добровольно.

— Я беспокоюсь о ней, Линкс. — тихо говорит он, его подбородок упирается мне в грудь, но я чувствую это как лезвие в сердце. — Она не… я не думаю, что с ней все в порядке. — вздыхает он.

Я думаю о ее прекрасном лице, полном страха, заплаканных щеках и кое-чем похуже.

Принятие.

Вот почему я ушел. Прежде чем она встала под поезд, Флинн и Кинг набросились на нее как раз вовремя.

Я представляю ее мертвой, и желчь подкатывает к моему языку.

Хотел бы я ненавидеть ее так сильно, как притворяюсь.

— Мне похуй, что с ней. — огрызаюсь я в ответ, открывая глаза, и внутри все скручивается, как будто кишки затягивают петлю вокруг моего сердца. — Ее семья разрушила мою, не забывай об этом, черт возьми. — я резко вдыхаю, напоминая себе, гнев пульсирует в моих венах. — Она посадила моего отца в тюрьму. — я прикусываю зубы, прижимаясь языком к их внутренней стороне.

Рекс не двигается, его светло-зеленые глаза смотрят в мои, в его нахмуренных бровях читается легкая грусть, которую я хочу разгладить, но не делаю этого, а не тянусь к нему.