Упираясь руками по обе стороны раковины, я склоняю голову, зажмуриваю глаза, слушаю, как из-под крана капают капли воды в раковину.

Мое сердце так сильно колотится в груди, что кажется, оно вот-вот разорвется прямо сквозь ребра. Моя кожа зудит, пальцы сжимаются по бокам раковины, и я раскачиваюсь, когда черные пятна расплываются под моими закрытыми веками. Я чувствую головокружение и подавленность.

Я думаю о маленьких белых таблетках, о тех, которые делают меня лучше, делают меня счастливее, симпатичнее, веселее. Меня никогда не называли грубой, заносчивой или занудой, когда я принимала наркотики. И поток тепла, который они разливали по моей грудной клетке, заставлял мою голову чувствовать легкость, а тревоги исчезали, даже если это ненадолго.

Я лезу в чашечку лифчика, вытаскиваю маленький пакетик. Я разрываю упаковку, высыпаю одну из маленьких белых таблеток на ладонь своей липкой руки, и как раз в тот момент, когда я собираюсь выбросить ее обратно, теплая рука мягко ложится на мое плечо, и я вздрагиваю так сильно, что ударяюсь бедрами о столешницу в паническом рывке вперед. Моя таблетка со звоном падает в раковину, прежде чем исчезнуть в сливном отверстии. Стон срывается с моих губ, лицо морщится, глаза сужаются. Я резко разворачиваюсь, прижимая руку к сердцу, и быстро засовываю пакетик с оставшимися таблетками обратно в бюстгальтер.

Линкс поднимает руки в знак капитуляции, стоя спиной к двери, когда все мое тело сотрясается. Холодный липкий пот выступает на моей коже, мурашки покрывают мою плоть.

— Все в порядке. — мягко говорит Линкс, и кажется, что это искренне, но этого не может быть, не так ли?

Не тогда, когда это ничего не значит.

Я крепко зажмуриваю глаза, затылок горит.

Стыд.

От того, что меня поймали, от того, что я в отчаянии.

— Я здесь, Сокровище.

Но никто никогда не был прямо здесь. Не для меня. Я даже не знаю, что, черт возьми, это на самом деле означает. И все эти прозвища, нежности, на самом деле они предназначены не для меня.

Мое тело раскачивается, голова наклоняется вперед, такое ощущение, что мой череп полон плещущейся воды. Я чувствую приближение Линкса, и мои руки взлетают передо мной, предупреждая его уйти. Я уже облажалась, я должна была бы покончить с этим дерьмом сейчас. Я понятия не имею, что делаю.

— Поппи, я знаю, каково это.

— Нет! Нет! Ты этого не знаешь! — я кричу в ответ, подавляя стон.

Запускаю руки в волосы, выпрямляюсь, делаю вдох, и руки опускаются по бокам.

— Я не… Это не…

Мне хочется кричать от разочарования, что я позволила себе сблизиться с людьми, которые не захотят меня видеть после выходных, и я просто говорю:

— Мне нужно идти.

Я отталкиваюсь от раковины, прохожу мимо Линкса, не глядя на него, хотя мне хочется броситься в его объятия, умолять его никогда не уходить от меня.

Не оставлять меня.

Прошло меньше гребаной недели, и вот насколько я слаба.

В отчаянии.

Я рывком открываю дверь, но она тут же захлопывается, когда Линкс взмахивает рукой у меня над головой и толкает меня в спину, прижимая к дереву.

Мои легкие сжимаются, ладони распластаны, локти согнуты, вся моя передняя часть прилипла к поверхности двери. Линкс на одном уровне со спиной. Прижавшись щекой к дереву, я крепко зажмуриваю глаза, пока не вижу звездочки, пробивающиеся сквозь мои закрытые веки.

Дыхание Линкса скользит по моей шее, его ягодно-кедровый аромат наполняет мои ноздри, его тепло проникает сквозь нашу одежду, согревая мой позвоночник, тыльную сторону моих обнаженных бедер.

Он опускает губы к моему уху:

— Куда это ты собралась? — его язык касается моей кожи с каждым произносимым словом. — Ты думаешь, что сможешь сбежать от меня, Сокровище? — его сильный южный акцент вибрирует у меня на шее, тяжелый протяжный звук, словно пауки, ползающие по каждому костяку моего позвоночника. — Ты думаешь, раз я так хорошо с тобой обращался, ты можешь делать все, что захочешь? — я дрожу, его руки прижаты к двери по обе стороны от моей головы. — Ты думаешь, я когда-нибудь сделаю так, что уйти от меня будет чертовски легко?

Я прикусываю язык, ничего не говоря.

Рука Линкса скрипит, когда он просовывает ее между мной и дверью, и его пальцы касаются моего подбородка. Он еще сильнее запрокидывает мою голову к себе, выворачивая шею, мой висок ударяется о дерево. Он наклоняет свой рот к моему, и я закрываю глаза все крепче и крепче, пока мой позвоночник хрустит у основания шеи.

— Теперь ты моя. — его горячее дыхание на моих приоткрытых губах. — Наша. — подчеркивает он, прикусывая мою нижнюю губу. — Я буду решать, когда ты уйдешь от меня, и это произойдет только после того, как я закончу с тобой. — шипит он, облизывая мой рот. — И знаешь что, Сокровище? Я, блядь, пока с тобой не закончил.