– Терпение, Воин, терпение, Герой, - улыбнулся Феликс. – Вместо одного гигантского скачка мы сделаем сотню маленьких шагов. Терпение.

Но Владимиру надоело ждать. Он хотел взойти назад, под Сферу («в Клетку!» – мысленно поправился воин). Уничтожить военных, которые отправили его на верную гибель. Вырезать под корень чиновников, всех-всех, ну или большинство. И освободить их – народ. Хотя иногда он понимал, что если уничтожить всех врагов, и их детей, и сочувствующих, то в живых мало кто останется.

– Откуда в тебе столько злобы? – удивился вождь. – Неужели тебе плохо здесь, среди нас? Неужели дочь моя дарит тебе мало любви? Мы могли бы уйти на юг, основать новые поселения. Мы могли бы развиваться. Мой отец часто говорил, что главное – это не знания, а способ их обретения. Посмотри, чего мы смогли добиться.

От этих слов Владимиру захотелось топать, но не в знак уважения, а демонстрируя сарказм. Однако Феликса он уважал, а потому промолчал. Здесь, на свободе, всё иначе. Топать не нужно, и даже обувь носить необязательно. А когда кого-то хотят поддержать – хлопают в ладоши. Вождь говорит о знании, но что это – он представляет поверхностно. Ему удалось добыть руду, чтобы выплавлять ложки и тарелки. Пилы и топоры проворно срубали деревья, когда было нужно.

Он смог покорить ручейки, чтобы орошать поля и вырастить злаки. Но вождь так и не добыл селитру, а без неё – пороха не видать. А ещё он не знает, как создавать машины. Им остаётся довольствоваться теми, что выплюнула Клетка. Старые, почти уничтоженные механизмы. У них мало оружия. Инструментов. И шансов победить государство почти никаких. Значит, нужно что-то придумать.

– Или уйти на юг… - вслух сказал Влад. – Феликс, послушай меня. Да, ты не был там, под Клеткой. Но я был. Там есть всё. Помнишь, как юный Эйо корчился от лихорадки, а потом испустил дух? Даже несмотря на все твои зелья?

Феликс сморщился, а улыбка ушла с его лица. Отец многому его обучил: ставить шину на сломанную руку или ногу, принимать роды, вскрывать чирей и лечить множество болезней. Но здесь, снаружи, они так и не синтезировали сильные антибиотики, не научились делать переливание крови, переворачивать плод внутри женщины, не освоили кесарево сечение. Они не смогли добиться стерильности. Вождь вообще с трудом понимал, почему в ране, обработанной огнём, появляется гной.

– Так вот, Феликс, знай: там, под Сферой, есть целые хижины… Огромные хижины, где лечат всё! Там врачи в белых халатах. Их машины могут всё понять и сразу сказать, чем болел Эйо. И как его вернуть к жизни.

Вождь оживился. Рассказы о Сфере своего отца (а потом и Владимира) он всегда воспринимал, как сказку – но красивую и такую важную. А услышав, что Эйо можно оживить, и вовсе схватился за топор. Он был готов громить поверхность голыми руками, пройти сквозь стекло Клетки – лишь бы вернуть дорогого соплеменника.

– Нет-нет, я не это имел в виду, - поправился Владимир. – Воскресить никого нельзя. Но… Врачи бы сказали, что с ним, понимаешь? Вот тогда мы бы могли его спасти… И спасём других, слышишь! В будущем.

– Сколько воинов охраняет врата? – снова спросил вождь, как будто бывший солдат не отвечал на этот вопрос тысячу раз. Феликс помрачнел, узнав, что Эйо не воскресят даже всесильные врачи Клетки.

– Их очень много, - терпеливо объяснил Влад в тысячу первый раз. – И врата уходят под землю – их можно перекрыть в один момент. Мы никогда не выиграем в честном бою. У них есть такое оружие, которое выкосит нас мгновенно. Этот огонь, который бушует у Клетки… Это они его создают.

Вождь призадумался. В такие моменты он часто садился на корточки, заполнял свою трубку смесью самых разных трав, зажигал её и делал глубокий вдох. Предлагал Владимиру затянуться, но он всегда отказывался. Ему нравилась чистота лёгких, и он не хотел убивать её даже самым ароматным зельем на земле.

– Если они настолько сильны, стоит ли пытаться нападать? – вновь говорил он. – У нас есть всё. И куда нам спешить?

– У меня есть план, - ответил Владимир. – Вернее, его очертания. Наш гость… Он говорит, что скоро к нашим врагам отправится один человек. Человек, который может быть полезен. Нам нужно перехватить его.

– Ты сумасшедший, Воин, но ты мне нравишься, - сказал Феликс. – Я пойду за тобой, но и ты иди за мной. Иначе всё лишено смысла, понимаешь?

И тогда, впервые за все эти годы, Владимир присел рядом, сделал затяжку и глубоко закашлялся. Вместе с вождём они рисовали план, будто боги, которые устали от мира – и которым нужна война.

Здесь, за Сферой, всё по-другому. Каково это жить, понимая, что над тобою не нависает спасительный край прочнейшего материала? Который способен выдержать самые разные удары судьбы: град, камни, а ещё – разрушительную силу времени? Поднимая голову наверх и не видя над собою Купола, Алекс чувствует себя тяжело. Очень плохо.

Небо его слепит, даже несмотря на защитный шлем. Непривычно яркое после стольких лет Сферы. Стольких лет спокойствия! Он вспоминает, как отдал свой долг Государству, много-много лет назад. Как вскакивал по ночам по команде, как бегал в тяжелейшем скафандре и выполнял приказы. Как терял друзей, чтобы никогда не увидеть их снова. Без службы тебе не добиться должностей, ты обречён делать самую грязную работу. Но армия? Как часто это билет в один конец.