– То есть, мы идём наудачу? – спросил потрясённый Владимир. – Ты не уверен, что там будет Александр?

– Нет, - подтвердил Виктор. – На сто процентов – нет. Но… Знаешь, есть такое слово – интуиция.

– Конечно, знаю! – вспылил Влад. – Я, знаешь ли, не в пробирке рос. Знал бы ты, сколько новых слов там, за Клеткой…

Они брели по тёмному, сырому коридору, на потолке которого образовались белые наросты. Виктор освещал путь слабым-слабым фонариком, для работы которого приходилось крутить ручку. Но даже в слабых лучах электричества просторы поражали. Тоннелю не было конца. Он простирался на километры. Сначала ему было страшно: оказаться в таком коварном месте, которому сотни лет! А вдруг оно рухнет?

Потом страх, изнутри хватающий за внутренности, сменился азартом. Вот-вот они придут туда, откуда он сбежал много лет назад. Сфера. За пазухой Влад держал армейский нож в кожаном чехле. Аксессуар сделали лисицы и подарили в знак уважения. А на самом деле – банально из чувства страха. Феликс говорил, что племя лисиц называло его мудрёно – «убивающий взглядом».

– Сколько ты шёл? – спросил Герой.

– Час, - ответил Виктор. – Или два. Время за разговорами пройдёт незаметно.

– А если мы не будем тратить силы на болтовню, то быстрее дойти сможем, - отрезал Влад. Ему не нравился Поэт – и он сам не мог понять почему. Просто не нравился.

– Как скажешь, - кивнул Виктор и, казалось, прибавил шаг. – Ты ведь помнишь, какой он… Воздух под Сферой?

От одного воспоминания Владимир сразу же сморщился. Неужели ему придётся дышать этой гадостью? Кислая, прогорклая кислородная смесь, от которой зубы желтеют, а к горлу подступает комок. Сколько лет он дышал этим средством для уничтожения насекомых? У свободы тоже был недостаток: жарким летом летающие животные, казалось, собираются его сожрать.

К счастью, у Феликса на этот счёт ещё с весны заготовлены специальные мази. Провёл несколько полосок – и всё, нет насекомых. Правда, желание жить от жуткого запаха тоже несколько уменьшается. Но это лучше, чем поедание заживо москитами. А Поэт тем временем не унимался.

– Фильтр в твоей маске может быть слишком старым, - сказал он доверительно. – Они, знаешь ли, портятся от времени. Я спрятал там, на выходе, несколько штук. Надеюсь, никто не нашёл. Никто не забрал эти фильтры.

Владимир отвык от темноты, спёртого воздуха и замкнутости. Там, в лесу на холме – места столько, что перестаёшь это ценить. Как они живут здесь, в узких маленьких клетушках? Не все, конечно. Но он, Владимир, до армии не знал достатка. Его семья ютилась в маленькой комнате в общаге. Всё по расписанию! И туалет, и душ, и энергочай.

Армия должна была стать шансом. Его научили многому: мыть и зашивать раны, лечить самые простые заболевания, ставить капельницы. Разному научили. Но в казарме не лучше, чем в общаге, и даже хуже. Кормили, конечно, неплохо, но кусок в горло не лезет, когда страшно. Жить вне Сферы поначалу тяжело. «За Клеткой!» - поправил сам себя Владимир.

– Повезло! – сказал Поэт. – Фильтры на месте. На, установи себе.

Воздух в Метро был терпимым, но совсем не таким, как на свободе. Владимир машинально оттянул назад шлейки маски, закрыл глаза и рот. Натянул её на голову, шумно выдохнул. Сколько лет он обходился без этого предмета! Но руки по-прежнему помнят, как им пользоваться. Поэт выключил свой фонарь, взял Влада за руку и повёл его вперёд.

Здесь, в Метро, постоянно бурлит жизнь. По какому-то странному, древнему обычаю законы Сферы притупляются. Полиция смотрит на теневую торговлю и прочие вольности спустя рукава. Вот и сейчас, бредя в темноте, Владимир слышит шорохи. Приглушённые голоса. Вдали, в одной из частей Метро и вовсе никто не прячется: отсюда видны огни, зажжённые в бочках, и людей вокруг них.

Но Поэт ведёт его в совершенно другое место. Он ориентируется в темноте, будто крыса. Владимир видел этих юрких зверьков: иногда они селятся в хижинах, и тогда свободные люди приходят в ужас. Говорят, всего две крысы способны оставить без еды целую семью. Феликс готовил против них хитрое зелье, которое зверьки с удовольствием съедали, но после – уже никогда не просыпались.

«Просто приду и скажу им, что Сопротивление – это не моё, это не для меня, - думает Александр. – Пусть они там сами сидят, на своей горе. Мне и здесь неплохо. Слова их - чушь какая-то».

Алекс смотрит по сторонам. Густой смог ему - как помощник. Карта, данная Виктором, заучена наизусть. Метро – лабиринт, построенный древними, чтобы спрятаться от Сферы. Уйти на дно, где на тебя не давит Купол. Алекс спускается в Метро, проворно скользит мимо патруля. Те делают вид, что не заметили Главреда. Может, так оно и есть. Алекс уходит влево и дальше считает повороты, погружаясь всё глубже и глубже в бетонное тело подземки.

Отыскать ту самую комнату во второй раз оказалось сложнее. Александр входит в неё и тщательно закрывает за собой дверь. Включает фонарь и начинает осматривать помещение. Здесь только два человека, и встрече с ними он не рад. Виктор, которого он узнает в любой маске, и тот самый мрачный воин, которого он видел лишь однажды.

«Если это Сопротивление – то оно бесполезно», - думает Главред, но вслух ничего не говорит.

– Сегодня у нас большое событие, - торжественно произнёс Поэт. – В наших рядах – пополнение. Это достойный и мужественный человек, который в бою с системой лишился самых близких. Смелый боец, не признающий масок. Комитет сопротивления приветствует тебя.