Собирать толпы, митинги и кворумы Лоуд умела и любила. Смешные поклоны, импровизированная пантомима по выпрашиванию свежей булки у разносчика, передразнивание походки черноусого десятника — народ ухахатывался и восхищался, рядовые стражники тоже похихикивали. Укс утвердился в обнадеживающей мысли, что ведут все-таки не в тюрьму, а к местному начальству. Нет, это отнюдь не гарантировало, что после аудиенции в камеру не сунут, но увеличивало шансы на быстрое продвижение в нужном направлении. Впрочем, загадывать сложно, в знакомстве с местной тюрьмой имелись бы свои положительные стороны. В тюрьмах партнеры сиживали часто и отлично знали, что народ там весьма осведомленный, поэтому контакты с зеками порой очень полезны. Главное, не особо в тюрягах задерживаться. Ну, в этом отношении воздухоплаватели тоже были опытны и подготовлены.

Замок оказался как замок. Средних размеров, умеренной степени ветхости, поставлен над рекой, довольно живописный, по архитектуре и количеству башен потянет на «удовлетворительно». Из оригинальных деталей только длинные барельефы из белого ноздреватого камня — кого изображают, понять уже трудно: то ли масштабная битва, то ли экстренная посадка на последний спасительный ковчег — фигур много, но время и копоть «замылили» детали резьбы, однако есть экспрессия, есть…

Толпа осталась снаружи, оттесненная стражниками на воротах. С улицы кричали и скандировали, требуя полноценного «представления знаменитой Ко-Шеги».

— Хлопотно с вами. Наведете уродцев, а нам за порядком следить, — сказал черноусый, брезгливо замахиваясь древком на Лоуд.

— Да что вы зверя пугаете?! — жалобно вопросил Укс, подбирая поводок зверя. — Оно же вам сейчас весь двор со страху обгадит. Или иной шмондец выкинет. Очень даже возможный случай.

Лоуд квакнула, подтверждая, что случай не только возможный, но уже и практически неминуемый. Профессор была права — достал дурак-десятник.

— Опять скалится? — прищурился глупый, но зоркий десятник. — А вот я сейчас…

Его оборвал властный окрик из окна…

Гостей поместили опять у конюшни, но комната была попросторнее, и даже с мебелью. Намек Укса поняли правильно — принесли завтрак, простой, но обильный.

— А простоквашу зажали, — Лоуд энергично намазывала свежую булку маслом. — Слушай, нам нужно райдер сочинить и записать. Это среди актерской братии обязательный вопрос, без него просто неприлично.

— Нечем писать, да и некогда, — заметил Укс, откусывая от круга колбасы. — Ты на булку не налегай. И вилку отложи, выглядит явным дрессировочным перебором.

— Как сказал народ — «зверюга всё с ходу перенимает, почти как умное». А народ зря болтать не будет! — Лоуд упихнула в пасть половину булки и не очень внятно продолжила: — На конфрафанфистоф мефим?

— Напрашивающийся вариант. Раз сегодня ночью контрабандисты прибудут, значит, время не потеряем. Глянем, что за корабль, может, согласятся подвезти.

— Чефо им не соглофаться? Не идифоты же, — Лоуд, дожевывая, щедро добавила масла на остаток булки. — Меня смущает непонятный статус контрабандистов. Если они закон нарушают, но об этом все знают, погрузки-выгрузки заранее назначены, то отчего они контрабандисты? Дискредитируют почетную и гордую профессию.

— Наверное, традиция такая. Это же регрессивные «фаты», вон — луна как нарисованная, ночь неестественная, звезд вообще нет, хотя теоретически про них и про многое иное местный народ прекрасно знает. Но особого любопытства и тяги к исследованиям местные почему-то не проявляют.

— Темные, заблудшие уголки обитаемых пространств, — кивнула Профессор, примеряясь к следующей булке.

Укс отодвинул вредную для здоровья сдобу. Напарница вздохнула:

— Сумрак дремлющего разума. Скучновато живут. В смысле, до нас скучновато жили, теперь-то и культурные мероприятия, да и вообще движуха началась. И опять мы робкий луч радости и надежды в дремлющем царстве антинаучного мракобесия и неудовлетворенных сексуальных фантазий. Про этого усатого говнюка не забываем. Кстати, ты вчерашнюю девицу помнишь? Не ту, что с пятым номером идеальной сисястости, а ту, что до нее мелькнула?

— Карманница-то? Не то чтобы помню, но обратил внимание на нюанс. Она тебя, в смысле, разумных дарков, знает. Совершенно не удивилась твоей болтливости.

— Вот недобрый ты. Чего я там сказала-то такого лишнего? Ладно, дело не в этом…

Дверь распахнулась, и Профессору пришлось прерваться — дабы соскользнуть на пол и дохлебывать варенье из миски на весьма неакадемический манер.

Зверя и дрессировщика повели во двор — пришлось предстать перед взглядом самого Кастеляна его Высочества — довольно брюзгливого, но деловитого толстячка, отвечающего за быт дворца. Лоуд душевно покланялась, Укс расписал полную программу представления.

…— Место для «боя с собакой» огородим, занавес поставим, у нас всё имеется, — задумчиво пропыхтел Кастелян. — Тебе пять крон за выступление. Больше не проси, не дам, у меня строгий лимит на культурные мероприятия. Конец полугодия, сам должен понимать.

Укс вздохнул:

— Что ж, для нас величайшая честь выступать перед герцогом. Сертификат, подтверждающий факт выступления перед столь благородной аристократической аудиторией, выпишете?

— Это можно. Но смотри мне… — кастелян многозначительно поднял пухлый палец.