Укс кивнул и зевнул, прикрыв ладонью пасть.

— Спросить ничего не хочешь? — с интересом уточнила Профессор.

— Нет.

— А я все равно скажу. Красотка твоя под чехлом на палубе спит. Сказала, что ей в каюте душно.

— Это верно. Душно.

— Еще как. Вы же душнилы еще те, редкостные. Решили вести честную циничную линию, так и вперед, превозмогайте. А то она боится с тобой в каюте остаться: вдруг ты домогаться начнешь, а она не устоит. Или наоборот, она начнет домогаться. А если столкнетесь на встречных курсах домогания, так и вообще корабль полыхнет в безумной детонации страсти.

— Уймись. Вот насчет этого самого тебя никто не спрашивал.

— Да когда меня спрашивать-то нужно было? Я, между прочим, действующий член всесоюзного общества «Знание», мне без чтения лекций нельзя. Но вообще-то наблюдать смешно, — Лоуд хихикнула.

— Куда смешнее, — проворчал Укс, надевая сапоги. — Мы идем или трепаться будем?

— Да куда спешить? Известят. Снаружи все жутко серьезные, вооружились, по местам засели. Только Фунтик еще делает вид, что дрыхнет. У вас жутко много общего.

— Мы пассажиры, нам дрыхнуть и положено. Одна ты, лектор шмондецовая, бродишь и бессмысленную фигню несешь.

— Я на Орех-острове отоспалась, — Лоуд прислушалась. — Во, начинается первый акт.

Борт «Генриетты» располагался почти вровень с настилом причала — так было удобнее для разгрузки. В конкретно этот внеплановый заход с корабля ничего не сгружали, просто были перекинуты сходни, охраняемые с одной стороны парой вахтенных с мушкетами и кортиками, с другой четверкой рослых братьев-монахов, сейчас удвоивших свое число. Особо угрожающим скопление инквизиторов не выглядело — обе стороны знали, что в бою на палубе шансов у святых братьев немного. На корабле оставалось еще два десятка членов команды, моряков опытных, бывалых. В абордажной схватке даже цепные гребуны-вертуны станут биться на совесть, поскольку «цепной матрос» это скорее должность по штатному расписанию и ограничение жалования, чем реальное невольничье положение. Что и говорить, «Генриетта» — корабль специфический, из узко-профильной «фаты» тут всё оригинально.

Сейчас палуба уже откровенно оживала — скрывать настороженность не имело смысла. У борта появлялись моряки, правда, оружие держали не на виду. А от приземистого здания складов через портовый двор двигалась колонна. Факела давали света немного, но уже были видны до зубов вооруженные братья и конвоируемые моряки — у этих руки скручены за спиной, морды разбиты.

— Совсем обнаглел Гуанос, — хладнокровно констатировал появившийся на мостике старпом Гюнтер.

Про местный поганый городишко и его нравы Укс недурно знал и раньше, сейчас смотрел на мостик и пытался непредвзято оценить старпома. Здоровенный, конечно, прямо сплошные мышцы, физиономия суровая, но не лишена приятности. Уверенный, знающий. По сути, выполняет технические обязанности капитана. Важная игровая фигура, спать с таким влиятельным человеком одинокой девушке весьма полезно, насчет этого Логос возражений не найдет. Приятен ли девушке сам процесс — вопрос более сложный.

Укс пожал плечами, отвел взгляд от мостика и сосредоточенно замершего старпома. Фунтик — порой весьма неслышная в движениях — оказалась стоящей рядом с воздухоплавателями. На миг встретились взглядами. Нет, она в самую меру глупая — вот точно на уровне пилота-дурака. Всё знает и понимает, шмонда этакая, и грустно ей так же.

— Э, может вы потом переглядываться будете? — немедля влезла Профессор. — Фунт-лиха, ты с нами?

— Если не возражаете, — тактично сказала негодяйка.

— Ничуть. Ты надежная, — заверила Лоуд и уточнила. — Когда не дуришь.

— Вообще не имею привычки дурить, — с некоторым пафосом намекнула Фунтик — похоже, она здорово нервничала.

— Унялись обе. С этим… — Укс указал на опущенную руку девушки, широкий рукав «рясного» платья определенно скрывал пистолет… — с этим экономнее. Ты за моей спиной следишь, на Профессоре общая стратегическая ситуация, оценка и подсказка. Тебе с борта точно не сходить — затопчут. Лоуд опытная, ей самой виднее. И не надо мне сейчас возражать. Я недоспал и нервничаю.

— Ладно, — покладисто согласилась Фунтик. — Уточнить-то можно?

— Это сколько угодно, — пробурчал Укс.

— Святой Трибунал сначала будет заложниками угрожать, потом на абордаж пойдет. Значит, бой на борту будет. Так?

— Наполовину. На абордаж они не пойдут.

— Почему?

— Вот ты наивна, прям как ребенок, — ужаснулась Лоуд. — Если их на борт пустить, так переломают всё, нам же потом придется еще дней десять в порядок приводить снасти, палубу и пропелерки. Кому оно надо? Это и кэпша знает, и твой могучий красавчик, он довольно эрудированный с виду.

Фунтик хотела что-то сказать, но воздержалась, только губы чуть запрыгали. Слаба она на слезы, это точно.

Укс почувствовал, что злится все больше. И натухлый Сан-Гуанос злится, и на эту бессмысленную возню, на опять усиливающийся дождь, на действительно привлекательного и эрудированного старпома, на женскую глупость. А больше всего на собственную тупость — желание кого-то убить, причем немедленно и в большом количестве, накатывало, словно нэка хлебнул. И причина понятна — вот она, рядом стоит.