Открыл глаза и вдруг с удивлением понял, что каким-то невероятным образом всё ещё жив. И даже цел. Если верить ощущениям, лежал на чём-то твёрдом и холодном.

Приподнялся на руках и увидел собственное размытое отражение в кафельной плитке. Очень знакомой на вид кафельной плитке.

— Что за чертовщина…

— Ну конечно, чего ещё я могла ждать от людей, — презрительно произнёс знакомый голос рядом со мной.

Услышав его, резко поднял голову и увидел стоящую прямо предо мной Эри. Альфарка смотрела на меня сверху вниз, скрестив руки на груди.

— То, что вы в своём глупом невежестве называете колдовством, на самом деле тончайшая работа с магией и человеческим разумом, — продолжила она. — Но кому я это объясняю.

— Понятно, — пробормотал я, поднимаясь на ноги. — Значит, падение…

— Я тебя умоляю. Ты вырубился ещё в тот момент, когда я взяла твою кровь.

— А предупредить заранее ты не могла?

— А у меня имелась хоть какая-то причина это делать? — фыркнула альфа.

— Угу, просто кто-то явно не получил такого приказа, — катнул я пробный шар. — Вот и промолчала.

Её лицо вспыхнуло гневом.

— Ещё одно слово, и я оставлю тебя здесь, гнить в её больном сознании, пока твоё тело подобно овощу, — прошипела она, но меня это слабо напугало.

— Да-да-да, — отмахнулся я от неё, осматриваясь по сторонам. — У Браницкого есть ко мне какой-то интерес. И вряд ли он обрадуется, если ты сделаешь это специально. А мы оба видели, что ты у него на коротком поводке.

Если бы взглядом можно было убивать, то я… ну или то, чем я сейчас являюсь, уже давно бы превратилось в горстку пепла. Настолько убийственным огнём горели её глаза. Видимо, про поводок я зря сказал. Или нет. Пусть немного побесится.

Впрочем, сейчас это не особо волновало. Меня тут в пропасть с балкона выкинули! Ну нет. Я это ему припомню. Обязательно припомню. Пока не знаю, как именно, но этот говнюк мне за свои шутки ответит. Достало уже.

— Ладно. Где мы?

— Мы у неё в голове. А где именно, сам мне скажи, — зло выплюнула она. — Это ты собирался пролезть в её разум, а не я. Вот сам ей и помогай, коли есть такое желание.

— А ты у нас, значит, безвольный наблюдатель, так что ли? Сама ничего сделать не можешь?

— Я лишь делаю то… — Она вдруг запнулась, и на красивом лице появилась гримаса.

Я ткнул пальцем в её сторону и не смог сдержать улыбку.

— Ха, подловил.

И, прежде чем она взорвалась новым яростным протестом, добавил:

— Ладно. Пошли работать.

Это определенно был «Счастливый путь». Только не тот, который я видел воочию. Чуть другие фотографии на стенах. В паре мест стены были выкрашены в другой цвет. Другая мебель и освещение. Видимо, мы с Настей ходили по зданию, когда уже сделали небольшой ремонт. Но в целом место узнавалось хорошо.

— Это воспоминания, — сделал я вывод.

— Ка-а-а-акой ты догадливый, — протянул язвительный голос за моей спиной. — И как же ты смог сделать подобный вывод своим жалким…

— Слушай, тебе никто не говорил, что ты злобная язва, а? — не удержался я. — Ну держит тебя Браницкий за хвост. На мне-то чего срываться?

— Ни за что он меня не держит! — вскинулась она, но я просто махнул рукой и пошёл дальше.

— Да как скажешь. Но, если ваше вашество соизволит, не могла бы ты объяснить, что всё-таки происходит? Просто для того чтобы ты могла поскорее закончить, и мы разошлись, как в море корабли.

Она поморщилась, но, видимо, поняла, что это действительно имеет смысл. Как говорится, раньше сядем — раньше выйдем, подруга.

— Ты хотел ей помочь? — произнесла она. — Пожалуйста.

— Это я понял. Но почему мы тут?

— Это не меня надо спрашивать.

Я остановился и повернулся к ней.

— Чужое сознание — это чужая земля, — вздохнула она. — Чужой мир. У гостя тут нет власти. Это пространство, каким бы странным, реалистичным или безумным оно не выглядело, есть не что иное, как совокупность терзающих её мыслей и воспоминаний. И, судя по всему, этот приют играет важную в них роль.

— Я мыслю, значит, я существую. Так, что ли?

Она нахмурилась, а затем кивнула. С явной неохотой, как мне показалось.

— Разумные слова, — кивнула Эри. — Человек куда сильнее запоминает негативный опыт, чем что-то положительное. Проблема в том, что порой эти эмоции настолько сильны, что не отпустят тебя, сколько бы ты ни старался выбросить их из головы. Кажется, вы называете это посттравматическим расстройством.

— То есть всё это… — Я покрутил рукой, указав на окружающий нас коридор приюта.