— И тебе этого будет достаточно? — наконец спросил я. — Десятая часть?

Она кивнула, и в этом простом движении было всё:

— Да.

Отступив на шаг, она обхватила себя руками — не защищаясь, скорее удерживая что-то внутри:

— Знаю, вместе мы не уживёмся. Ты… слишком сильный. Затмеваешь меня. Подавляешь. Единственный мужчина, которому я готова подчиняться. Единственный, перед которым я готова склонить голову.

В её словах звучала такая откровенность, что на мгновение показалось — передо мной совсем другая Акане. Не та безупречная Фудзивара, а просто девушка, открывающая душу.

— Я не выдержу быть рядом всегда, — её глаза, тёмные и глубокие, смотрели прямо в мои. — Потому что рядом с тобой теряю себя.

Её чёрные омуты, которые, казалось, могли поглотить любую мою мысль.

— Поэтому моё условие… — продолжила Акане шёпотом, но каждое слово звучало как раскат грома: — Стань моим вечным любовником.

Я моргнул, едва осознавая, что только что услышал. Она же с трудом продолжила:

— Дари мне десятую часть своего времени. Неважно, с кем ты будешь. Просто будь моим. Хотя бы иногда. Только десятую часть… Этого мне хватит, чтобы не чувствовать себя потерянной и быть счастливой.

И замолчала, ожидая моего ответа.

«Стань моим вечным любовником…»

Я смотрел на Акане теперь по-другому. Всё её поведение, слова, взгляд — всё обрело смысл. Всегда такая гордая, непоколебимая, гениальная и недосягаемая, сейчас стояла передо мной, обнажив самое сокровенное. Её любовь была совсем другой. Не такой, как у Рин. Рин… просто сбежала. Когда настал момент бороться, она выбрала уход. Акане же… Она нашла способ вернуться в мою жизнь. Бегала в парке в маске, чтобы быть рядом, пусть и незаметно. Потом перевелась в мою школу, чтобы наблюдать за мной. Приехала на гребаный показ невест, переступив через принципы. И теперь стоит передо мной, поставив на кон всё: свою гордость, репутацию и само сердце.

Да и чего душой кривить, она привлекала меня. Всегда. Её ум, сила, неподражаемая харизма — всё это завораживало.

Знаю, взрослый мир, в который я скоро погружусь, будет полон соблазна, и в нём Акане всегда будет рядом. Её семья сотрудничает с Кобаяси, так что наши жизни связаны до самого конца. И она тоже понимает это.

Я шагнул к ней.

Её глаза расширились. Сама замерла, как бабочка в янтаре, но пальцы чуть дрогнули, наверное, не ожидала моего движения.

Я посмотрел на неё взглядом, который пугал всех, кто хоть раз видел его.

Акане вздрогнула, губы приоткрылись, дыхание сбилось.

— Десятая часть моего сердца… — произнёс я, глядя прямо в её расширенные глаза, — твоя.

Весь мир вокруг нас исчез. Остались только я, она и наш момент.

Её чёрные глаза блеснули, и она пошатнулась — будто мои слова имели физический вес. Но даже сейчас Акане сохранила свою особую грацию.

Я поднял руку и коснулся её подбородка. Едва-едва, кончиками пальцев, но этого хватило, чтобы она вздрогнула. Её глаза на мгновение закрылись, а когда открылись — в них плескалось море невысказанных чувств.

— Казума… — выдохнула Акане слабо, почти невесомо, как трепет крыльев бабочки.

Я молчал, глядя в её глаза, где больше не было никакой защиты и притворства — только чистая, обнажённая правда её души. И медленно, давая ей время и шанс отстраниться, склонился к ней. Она не отступила, не отвела взгляд — просто ждала, затаив дыхание, боясь разрушить этот хрупкий момент.

И наши губы встретились в поцелуе.

Это не было как в книгах или фильмах. Не страсть, не порыв, не вихрь эмоций. А что-то тихое, глубокое, похожее на первый снег — такое же чистое, настоящее. Её губы были тёплыми, мягкими. Идеальный поцелуй, будто отрепетированный тысячу раз.

Её руки скользнули вверх, осторожно касаясь моих плеч — трепетно, будто боясь, что я исчезну. Сколько же между нами невысказанной нежности. Мир вокруг ожидал, когда мы выплеснем её друг другу. И плевать на всё — на прошлое с его ошибками, на будущее с его неизвестностью. Сейчас только наш момент.

Когда я отстранился, её чёрные глаза открылись медленно, как будто Акане возвращалась из какого-то далёкого места. Румянец на щеках стал ярче, на губах улыбка:

— Это… это больше, чем десятая часть, — прошептала она, переводя дыхание.

— Считай это предоплатой, — улыбнулся я, глядя в её счастливые блестящие глаза.

Мы снова поцеловались.

Теперь не так осторожно. А с желанием. Впились в друг друга по-дикому.

Я подхватил её, усаживая на парту. Акане не сопротивлялась — наоборот, в её глазах появился тот особый блеск, который говорил больше слов.

— Десятая часть включает только поцелуи? — спросил я с лёгкой насмешкой, раздвигая коленом её ноги.

— Нет, — выдохнула она, притягивая меня за рубашку. — Сейчас ты мой. Весь.