Шрифт:
Злоба уже рвалась вперёд – выплеснуться на обоих хотя бы словесно! И не только на обоих, но и на глупого домоправителя, который воспринял слова девчонки серьёзно и… положительно! Нонна Михайловна уже задыхалась от сильного чувства, собираясь выпалить нечто, что не понравится этим молодым, но скорым…
Но, переводя взгляд с одного на другого и вернувшись к глазам юноши-близнеца, она вдруг уставилась на него… Нет, не то чтобы уставилась, но оказалась не в силах отвести собственный взгляд. Она даже моргать не могла, глядя в эти спокойные глаза…
А в гостиной вдруг наступила такая тишина, что новый стук двери показался выстрелом из ружья: вздрогнули все. Краем глаза Нонна Михайловна заметила – в гостиной появилась ещё и сестра-близняшка. В отличие от неё самой, девчонка сразу догадалась, что в гостиной происходит нечто не то чтобы неприятное, но необычное. И застыла на месте, кажется пытаясь – не мешая никому, – узнать, что происходит.
А юноша всё ещё не спускал глаз с Нонны Михайловны. И, если сначала она испугалась чего-то неведомого, то под его взглядом, серьёзным, но в большей степени бесстрастным, она постепенно успокоилась так, что вскоре обмякла, забыв о личном злобном напряжении.
– А-а… - выговорила наконец, его сестра, вопросительно глядя на Нонну Михайловну, - вам принести на кухню остатки посуды, пока мы собираемся на выход?
– Да, милочка, принеси, - спокойно откликнулась Нонна Михайловна, слегка удивляясь себе, неожиданно миролюбивой.
И, бросив последний взгляд на милого юношу – брата девочки-близняшки, удалилась на кухню, не замечая, как зачастил дыханием домоправитель, глядя на Алика.
Когда она вернулась в гостиную, удивлённая, что грязной посуды больше не приносят, та пустовала, а скатерть на столе, давно протёртая, даже высохла. Постояв немного, машинально прислушиваясь к приглушённым голосам из закрытой комнаты, где сейчас сидели её муж и его младший брат с женой, она медленно вошла в комнату, определённую для Адриана Николаевича, а значит, и для неё. Чувствовала себя Нонна Михайловна странно. Недавнее оживление ощутимо перекатилось в усталость. Не стараясь разобраться, как именно – странно – она себя чувствует, она доплелась до первой увиденной кровати и свалилась на неё.
И наконец-то мгновенно сумела определить, как себя чувствует: её будто придавили сверху чем-то тяжёлым. Как будто вместо одеяла её укрыли большой пуховой периной, громоздкой и увесистой…
– Я – быстро! – торопливо сказала Алька брату, собирая последние чашки-ложки на небольшой поднос и благодарно кивая Игорю, который шагнул помочь. – А вы одевайтесь идите! Мы за вами!
Они побежали на третий этаж. Когда преодолевали последнюю лестницу, Белоснежка встревоженно спросила:
– Что ты с ней сделал?
– Понятия не имею, - весело отозвался Алик. – Просто мне хотелось, чтобы она не злилась. А то стоит – смотрит на нас и злится!
– На меня – смотрит, - задумчиво уточнила Валерия и быстро ушла в свою комнату.
Прихватив свою куртку, Алик терпеливо ожидал её в гостиной третьего этажа, раздумывая о недавнем эпизоде, когда старая женщина смотрела на них с ненавистью, а он мысленно уговаривал её: «Мы хорошие! Не надо злиться на нас! Вы же сами видите – мы и правда хорошие! И вам ничего не сделали!»
Когда девушка появилась со своим белым плащом-пуховиком, он хмыкнул:
– Думаешь – ты одна её разозлила? Она злится на всех на нас.
– С чего ты так решил?
– Просто. Поймал её взгляд.
– А ты… Ты просто захотел, чтобы она не злилась, - медленно, натягивая плащ, который ей подал за спиной Алик, проговорила Валерия. – И она перестала злиться.
– Она не маг, - напомнил он. – И она могла посчитать, что я на неё могу воздействовать. Поэтому перестала выказывать свою злость и сбеж… удалилась.
Последнее слово он произнёс, смеясь и не обращая внимания на пристальный взгляд Белоснежки, стоявшей перед зеркалом и смотревшей на его отражение. Впрочем, быстро оглядевшись, Алик быстро обнял её за талию, слегка примяв плащ, а потом уткнулся подбородком в её плечо так, чтобы они вместе смотрели в зеркало. И касались друг друга щекой.
– Что? – спросила Белоснежка, глядя на их обоих отражение.
– Мы неплохо выглядим в паре, - улыбаясь, сказал Алик. – Ты такая красивая и светлая, и я – такой скромный и тёмный.
– Скромный… - скептически пробормотала она. О собственной характеристике из его уст «светлая» промолчала, как будто и не слышала её. Но не удержалась и засмеялась, а потом со вздохом кивнула: - Нас ждут. Идём, что ли?
Он, с очевидным разочарованием убрав руки с её талии, выпрямился и кивнул в ответ.
– Идём.
Спускаясь по широким лестницам рядом с ней, он заметил, что Белоснежка поглядывает на него с еле уловимой тревогой, и велел себе запомнить выражение этих глаз, чтобы спросить потом у неё, почему изменился её обычный бесстрастный взгляд… он затруднялся определить, как именно она на него смотрела на него ранее. Казалось – дружески. «Если не влюблённо!» - скромно добавил он, посмеиваясь над собой. Но сейчас взгляд Белоснежки сменился на… ну, скажем, близкий к тому, что называется взволнованным. Или… насторожённым?