Ведь хорошая трапеза это не только еда, но и все процессы, связанные с этим.

Да, было своё очарование в том, чтобы ночью пробраться на кухню и украдкой наесться бутербродами. Но и размеренные обеды и ужины, с убранством, приборами и посудой тоже имели свой шарм.

Искусство наслаждаться жизнью не из простых, но в этом доме им владели все без исключения. И мне это нравилось. Вот так замедляться и подмечать детали, которые в обычной суете дней пропускаешь мимо.

Вечернее чаепитие прошло в саду. Горели фонарики, летали мотыльки, велась приятная беседа. Дождь, собиравшийся второй день, так и не настиг столицу. Лишь зарницы сверкали где-то далеко.

Хороший вечер.

И лучшим его завершением стала новость из кузни. Мастер Коваль сотворил настоящее чудо и сделал амулет за сутки. Он прислал его мне со своим посыльным, я с предвкушением отправился в лабораторию и открыл небольшую коробку.

На меня смотрела морда волка. Настолько реалистично выполненная, что если бы не белый металл с отливом, то выглядел бы живым. Янтарные глаза сверкали в свете лампы.

Янтарь тоже был выбран не просто ради красоты. Хотя как нельзя лучше подходил для этого. Но и свойства морского камня или, как его ещё поэтично называли «слезы моря», играли немаловажную роль. Связь стихий была особенно сильна в янтаре. Все четыре сочетались в камне, позволяя упростить ключевые узлы плетения.

А мне нужны были все стихии, ведь волки пользовались нюхом, как основным органом чувств. Да и многие прочие звери тоже. Поэтому был важен воздух. Земля давала укрытие и ощущение безопасности. Огонь служил сигналом тревоги. Вода была жизнью, к ней стремились ради выживания. Стихии были переплетены в жизни этих животных.

И янтарные глаза волка на медальоне были для того, чтобы ими увидеть все те чувства, которые отличали их от нас. Тоже поэтично, но очень практично.

— Ну что же, — улыбнулся я волку, — приступим.

Сразу же поставив готовиться состав для пропитывания, я взялся за наложение схемы на будущий артефакт. Конечно, в процессе пришлось кое-что поправлять, но это обычное дело при создании магической вещи.

В своё время я возмущался таким положением дел. Донимал учителя саркастичными вопросами — неужели он, такой опытный, не может сделать всё сразу и без исправлений? Урок был, как и всегда, болезненный, но в итоге я получил ответ, который понял лишь спустя годы. «Если ты всё сделал с первого раза без ошибок, ты сделал всё неправильно» — сказал он мне тогда.

Ведь каждый раз артефактор создает что-то новое, уникальное. Даже повторяя предыдущий опыт. И, если просто перенести плетение, не проверяя в процессе его плотность и направления нитей, то ошибка неизбежна.

И я, давным давно, торопился и ошибался. Злился от этого, на себя, на учителя, на весь мир.

Я даже не помнил уже, в какой момент начал получать от неторопливой работы настоящее удовольствие. Когда каждое исправления стало в радость. Когда стало вызывать истинный интерес, а как сделать ещё лучше?

Тогда и время перестало существовать, как и сейчас.

Я просто погрузился в плетение самого мира, видя его тем самым взором, доступным лишь артефакторам. Время, когда мир реальный и магический объединялись и показывали совсем иную картину.

Сила текла везде. Вихрями крутилась около меня, огибая и продолжая путь. Бурлила под ногами и плавно парила в воздухе. Уходила ввысь, где становилась плотнее, накрывая мир необъятной сетью.

Повсюду вспыхивали точки, источники людей и существ разноцветными огоньками сияли в этом мире. С миг создания аретфакта я видел это всё. Но рассмотреть не мог. Едва переключишь внимание на что-то другое, кроме плетения — и всё, магический мир отступает и растворяется.

Так люди представляли космос. Мой космос был со мной, когда я творил.

Как бы ни беспокоился кузнец, сплав был отменным. Его нестабильность я укрепил на время работы соединением стихий. Словно коконом оплел, чтобы не отвлекаться на поддержание формы. Укрепляющий состав потом завершит дело и медальон станет прочным и устойчивым к любым повреждениям.

Создав основу, я перешел к сути. Отыскать вожака.

Конкретизировать задачу я не мог, в чем и была изначальная проблема. Ощути я его в лесу, получилось бы создать четкий поисковый образ. Но тигр помог понять мне суть ощущения. Его я и вкладывал в главный узел схемы.

Единственное, что можно было сделать — добавить такие параметры, как размер. Все, видевшие матерого, говорили что он огромный. Да и следы это подтверждали.

Впрочем, на месте я собирался скорректировать артефакт. Чтобы вещь и в будущем могла служить егермейстеру. Как мы и договаривались, лишь в случае крайней нужды.

В окно проник первый луч солнца, когда закончил с плетением и нанес состав.

Непогода отступила и начался новый ясный день. Я планировал отдохнуть, а затем отправиться в охотничьи угодья, чтобы на месте дождаться завершения процесса. Но для начала можно было провести небольшую проверку.