Отражать атаки Искаженных становилось все труднее. Мы тоже стали получать урон. Впрочем, солдаты быстро восстанавливаются. А я быстро регенерирую.

По моему внутреннему хронометру прошло около десяти часов, мы преодолели около девяти с половиной километров и вышли на плато, окруженное скалами. Может, я просто начал уставать, но мне кажется, что ненависть излучают сами скалы. Эти скалы почему-то кажутся мне уродливыми, хотя это удивительно. Скала — это просто скала, пусть даже причудливой формы… но эти скалы именно уродливые, впитавшие в себя хаос.

Здесь мы нарвались на очень мощную тщательно выстроенную оборону противника. Искаженные, видимо, поумнели, поняли, что нет смысла кидаться на нас, что мы сами подойдем. А нам деваться некуда, мы подошли.

На нас обрушился такой вал корявого металла со рваными, острыми, зазубренными краями, что меня едва не отправило на перерождение. А оловянные солдаты не столько воевали, сколько собирали себя воедино. Нет возможности вести огонь, когда тебя искромсали на кусочки. Даже сам генерал потерял руку, которую ему отрубило прилетевшим зубчатым диском.

Ситуацию спас Гор. Обрушившись с небес, он устроил в рядах противника огненный Армагеддон. Правда, очень быстро сам нахватал металла и вынужден был срочно набирать недосягаемую для снарядов высоту, чтобы восстановиться.

Тем не менее помощь дракона пришлась очень кстати. Мы успели залатать дыры, прирастить потерянные конечности и ворваться в оборонные редуты. Я сменил карабин на клинок и шинковал Искаженных в ближнем бою. Очередная группировка противника была сломлена.

— Генерал, я надеюсь, мы одержали окончательную победу?

— Не хочу огорчать вас, штатский наниматель, но мы не прошли и половины пути.

Армия двинулась дальше, а я на бегу читал внезапно прилетевшее системное сообщение: «поздравляем, ваше оружие напиталось эманациями этого мира. Повышены следующие показатели карабина: скорострельность, мощность выстрела, дальность стрельбы».

Видимо, этот мир под названием Пряжка Железного пояса заточен на войну. Здесь даже оружие совершенствуется само собою. С одной стороны — это хорошо. Чем больше используешь оружие в бою с врагом, тем быстрее оно улучшается. С другой стороны — плохо. Враг тоже совершенствуется с каждым проведенным сражением.

Каждый последующий бой становился ожесточеннее и труднее. Искаженные улучшались на глазах, чего не сказать про нашу оловянную армию. Говоря геймерским языком, наши бойцы исходно имели высокий уровень. А повышать высокие уровни сложнее, чем набирать левелапы в самом начале игры.

Зато я в игре явный новичок, и вовсю пользуюсь оловянным паровозом. Мне сообщения о повышении качества оружия и доспеха приходят регулярно. Я словил под два десятка таких сообщений. Теперь мой карабин шарашит с автоматной скорострельностью, а мощь у выстрела такая, что пробивает толстенный металл вражеской брони не хуже танкового кумулятивного снаряда. Может, мне кажется, но по-моему даже оловянные солдаты начали видеть во мне равного им бойца.

К исходу целого дня непрерывных сражений мы поднялись на очередной скальный гребень. Вершину гребня венчает мощная крепость, выстроенная из какого-то позеленевшего от времени на вид пластичного материала.

— Генерал, из чего сделана эта постройка?

— Из меди, — ответил генерал.

— А, так это и есть Медная Колыбель вашего мира?

— Она самая.

— Мрачновато выглядит для детской колыбельки.

— Какой мир, такая и колыбелька, — резонно пояснил генерал, потом немного подумал и выдал философски, — Впрочем, возможно вы правы. Возможно, я путаю причину со следствием. И правильно будет сказать: какая колыбелька, таков и мир. Только это все бессмысленная софистика. К бою!

Глава 25

Генерал не стал давать лихой команды кидаться на стены. Тактически грамотно рассудив, он решил сначала слегка «размягчить» оборону противника.

Не подходя к крепости ближе трёх километров, солдаты ударили всем дальнобойным, что имели на вооружении. Мой карабин оказался самым дальнобойным и, что немаловажно самым точным. Фактически компактная снайперская гаубица.

Заняв удобную позицию, я выносил все подозрительное, что попадалось в мой восьмикратный прицел. Что самое замечательное, мне не нужно перезаряжаться или ждать, когда остынет перегретый ствол. Ствол всегда едва теплый. Скорострельность в четыре выстрела в секунду позволяла считать подозрительным абсолютно все и пальца с курка не снимать.

Через десять минут веселой пальбы медная Колыбель мира превратилась в медный Дуршлаг мира. Ворота, по которым я непрерывно пулял в течение целой минуты, обвалились с петель, открыв проход в крепость.

— Штурмовики пошли, — дал отмашку генерал, — Остальные прикрывают огнём… вы, штатский, тоже пойдете в первых рядах.

Я пожал плечами индифферентно. Хоть сам считаю, что прикрывать штурмовую группу как раз именно мне бог велел, но не спорить же с генералом. Перехватил карабин наперевес и побежал вперед.