Сообщения от матери Бенджамина: какая-то женщина стучала в дверь и выкрикивала всякие гадости про Джемму.

Сообщения от отца Бенджамина, в которых говорилось, что все зашло слишком уж далеко.

Сообщения от клиенток.

Сообщения от соседей.

От других родителей из садика Лукаса.

И десятки сообщений с незнакомых Джемме номеров, а также электронных писем, в которых ее обвиняли в убийстве. Говорили, что она за это заплатит. Что ей не скрыться.

Джемма отключила телефон. Губы у нее дрожали. Нужно было поскорей добраться до материнского дома. Позвонить Бенджамину. Проверить, всё ли в порядке у них с Лукасом.

Она поспешила к своей машине – ее шаги звучали в такт с биением сердца, быстрым и неровным.…

Машина была основательно раскурочена. Все стекла и задние фонари разбиты. На боку – надпись «Убийца» краской из баллончика. Несколько человек толклись вокруг, разглядывая раздолбанную машину, снимая ее на свои телефоны, а один из них…

Один из них все еще держал в руке баллончик с краской. Он как раз собирался распылить ее на капот, когда поднял глаза и встретился с ней взглядом. Джемма не знала этого мужика. Он был старше ее, лет пятидесяти, лысый. Глаза у него были расширены от страха, лицо мертвенно-бледное.

– Думаешь, что можешь явиться сюда и вести себя так, как будто ничего не случилось? – обратился он к ней. Запинаясь, каким-то неестественным тоном. Тоном человека, зачитывающего какой-то текст по памяти. – Здесь ты убила ее… Здесь ты… э-э… пролила ее… Здесь ты убила ее и пролила ее кровь!

Мужчина шагнул к ней.

Джемма развернулась и бросилась через улицу.

Он уже бежал за ней, выкрикивая на бегу остальную часть своего заученного послания. Слова, которые вложил в его уста другой человек. Теневик.

Она свернула влево, продолжая бежать, но тут поняла, что ей надо совсем в другую с сторону, к отделу полиции. Джемма оглянулась. Теперь их уже было двое – они гнались за ней, преграждая ей путь назад. Один из них держал в руках телефон и снимал ее на бегу. Она стиснула зубы и побежала еще быстрей. Дом ее матери был не так далеко, можно было добраться туда и пешком. Там она оказалась бы в безопасности…

Вдруг рядом с ней притормозил какой-то пикап, опустилось водительское стекло. Женщина за рулем взглянула на нее и включила радио, выкрутив громкость на полную. Из кабины грянула песня «Заведи меня». Явно по ее душу. Все они ополчились против нее.

И теперь все больше машин замедляли ход. Джемма никогда еще не видела такого оживленного движения на этой улице. Опускались боковые стекла, и из-за всех гремела одна и та же песня – «Заведи меня». Записи не были синхронизированы, песни перемешивались и накладывались друг на друга, создавая жуткую какофонию. Некоторые водители снимали ее на свои телефоны. Она знала – это не потому, что им самим этого хотелось. А потому что они были вынуждены. Потому что кто-то приказал им это делать. Приказал прислать ему доказательства.

Что-то на самом краю поля зрения привлекло ее внимание. На одной из женщин была маскарадная маска – такая же маска, что была на ней самой в ту ночь. Нет, не только на одной этой женщине… На двух. Нет, на трех. И все они с разных сторон устремились к ней. А из машин вокруг нее все продолжала греметь музыка.

Теперь Джемма уже плакала, тяжело дыша, пытаясь хоть куда-то ускользнуть, но они окружали ее. Она нигде не окажется в безопасности. Он был повсюду. Его посланцы были повсюду. И он будет преследовать ее до тех пор, пока…

Вдруг вывеска на противоположной стороне улицы:

Донна… Та самая Донна, которую Джемма просто-таки ненавидела, когда была подростком. Но она была дочерью детектива Данна. И могла позвать его на помощь.

Джемма устремилась прямиком туда, едва не угодив под колеса одной из машин, из которой звучала все та же песня. Ворвалась в парикмахерскую и захлопнула за собой дверь.

Для Донны в салоне выдался еще один практически пустой день. Две клиентки отменили запись. А после того, как Донна сделала Пенни прическу, Пенни сказала ей, что у нее сейчас нет при себе наличных, и пообещала заплатить завтра. Но не заплатит ведь… «Забудет», как и всегда, а затем, после нескольких напоминаний, в конце концов отстегнет половину того, чего должна. Но что Донна могла сделать? Пенни была одной из ее постоянных клиенток, а у Донны их было не так уж и много.

Выметая из маленького зальчика волосы, она мысленно подсчитывала, хватит ли у нее денег, чтобы оплатить счета салона за месяц. Пожалуй, если и хватит, то совсем уж впритык. Как обычно, в горле поселился плотный комок беспокойства. Если в ближайшее время ситуация не улучшится…

Входная дверь открылась, звякнул колокольчик.

– Мы закрыты, – бросила Донна, оборачиваясь. – Если хотите, можете записаться на…

Эти слова застыли у нее на губах.

Вошедшая женщина резко захлопнула дверь и посмотрела сквозь стекло на улицу снаружи. Затем одним быстрым движением задвинула засов в верхней части двери, заперев их внутри, после чего повернулась лицом к Донне, тяжело дыша. Одета она была точно так же, как и утром, когда Донна видела ее в новостях. Большие солнцезащитные очки, коричневый кардиган, симпатичные джинсики, свободная рубашка в полоску и коротенькие сапожки – которые, как точно знала Донна, стоили целое состояние, потому что сама хотела купить такие же. Выглядела вошедшая на миллион долларов, пусть даже волосы у нее сейчас были в некотором беспорядке. Что было очень странно, потому что в старших классах она всегда носила мешковатые свитера, уродливые широкие штаны и кроссовки.