– Знаете что? – сказал он. – Едва только Зейн Росс услышал, что Рик собирается заговорить, как сразу же потребовал своего адвоката. Чтобы тоже заключить сделку.

– И что теперь? – прошептала Джемма.

– А теперь самое интересное. – Ухмылка Данна стала чуть ли не хищной. – Теперь между этими двумя кучами говна идет торг, на манер аукциона. Посмотрим, кто предложит сдать другого по более низкой цене. Я подозреваю, что это займет еще пару-тройку часов. Но к вечеру мы получим полное признание.

Данн откинулся на спинку стула, переплетя пальцы.

– Это будет просто здорово, – задумчиво произнес он, уставившись в стену. – Наконец-то засадить за решетку настоящего убийцу Виктории Хауэлл…

– Ты наелась, милая? – спросила у нее мать.

Джемма закатила глаза.

– Да, мам. Наелась. Больше уже не лезет.

Они обедали дома. Даже Ричард сидел с ними. За последние два дня, с тех пор как Рика и Зейна арестовали за убийство Виктории Хауэлл, отношение Ричарда к Джемме заметно улучшилось.

– Ты почти не ела курицу.

– Я ела курицу, мам! – Казалось, мать пыталась компенсировать все пропущенные семейные трапезы, запихивая в Джемму продукты, которых ей хватило бы на все тринадцать прошедших лет. Хорошо, что на следующий день уже уезжать. Не то еще несколько таких дней, и она вернется в Чикаго больше похожей на кита.

Теперь, когда в местном автосервисе основательно подлатали ее машину, Джемма могла наконец вернуться домой. Единственной причиной, по которой она до сих пор оставалась в Крамвилле, было то, что Зейну официально предъявили обвинение в том, что он шантажировал множество людей в интернете, чтобы те изводили ее. Они с Данном предположили, что это его рук дело. Это никак не мог быть Рик, а вот Зейн был для этого достаточно умен и порочен. Вот разве что, несмотря на признание в убийстве Виктории и попытке изнасилования обеих девушек, Зейн категорически отрицал, что имеет хоть какое-либо отношение к преследованию Джеммы или интернет-шантажу. Он вел себя так, будто ничего об этом не знал. И в тот же день Данн сообщил ей о еще одном обманутом ожидании – обыск в доме Зейна не обнаружил ничего, что связывало бы его с чем-либо из этого.

Но все же… С момента ареста Зейна и Рика преследование Джеммы, ее семьи и друзей прекратилось. Джемма не получала никаких сообщений или электронных писем от Теневика. Если предположить, что это был не Зейн, то Теневик, похоже, понял, что Джемма невиновна в убийстве Виктории. И Джемма позволяла себе надеяться, что на этом все и закончится.

– Я заказала билеты на самолет для нас с Ричардом, – сообщила ей мать. – На двадцать второе декабря. Незадолго до Сочельника.

– Это же… за двое суток до сочельника, – с упавшим сердцем отозвалась Джемма.

– Да, но это были самые дешевые авиабилеты. И это уже не предварительная продажа, так что пришлось хватать то, что есть.

– Ты уже нашла отель? Я могу порекомендовать пару-тройку в нашем районе…

– Я надеялась, что отель нам не понадобится, – беззаботно перебила ее мать. – Думаю, ты все-таки сможешь найти для нас комнату в своем доме?

Джемма откашлялась.

– Конечно. Хотя, возможно, там вам будет тесновато…

– Мы не против.

Ричард вообще-то выглядел так, словно был еще как против, но просто кивнул. Джемма знала, что Бенджамин будет только рад предоставить им кров. А Лукас наверняка придет в восторг от того, что недавно обретенная бабушка, с которой он разговаривал по телефону, остановится у него дома. Но для Джеммы все было сложнее. Она провела последние тринадцать лет, полностью списав мать со счетов. Конечно, Джемма была рада, что та вновь появилась в ее жизни… но какая-то часть ее все равно по-прежнему злилась. Какая-то часть ее все еще винила мать и Ричарда за то, что они не были рядом, когда она в них нуждалась.

Ну что ж, до двадцать второго декабря еще было время, чтобы разобраться с этим. Джемма уже прикидывала, сможет ли найти в Чикаго недорогого психотерапевта, который согласился бы встречаться с ней пять или шесть раз в неделю в течение следующего месяца.

Зазвонил телефон, и ее мать встала и сняла трубку.

– Алло? Да, она здесь. – Она протянула трубку Джемме. – Это тебя.

Та вздохнула и встала, забрав у матери трубку. Оставалось лишь надеяться, что это не очередной репортер, пытающийся взять у нее интервью.

– Алло?

– Миссис Фостер? Это Холли О’Доннелл. Из Чикаго.

– О, здравствуйте! – Джемма знала, что Данн и О’Доннелл обменивались информацией по делу в течение последних нескольких дней.

– Я хотела бы вкратце проинформировать вас о вашем деле, – сказала О’Доннелл. – Прежде всего, за последние пару дней я слышала о двадцати трех людях, которые обратились в полицию с заявлением о том, что их шантажировали в интернете. Шантажист требовал от них то, от чего они категорически отказались.

Джемма облизнула губы.

– Что, например?

– Например, поехать в Крамвилл и повсюду следовать за вами по пятам. Вломиться в ваш дом в Чикаго, все там разрисовать, поломать и изгадить. Проследить за женщиной по имени Барбара Рот и сказать ей, что жизнь ее сына в опасности, если она и дальше будет общаться с вами. Сфотографировать…

– Ясно. – Джемма закрыла глаза. – Я поняла суть.

– Как я уже сказала, те люди не стали этого делать. Этот человек уже достаточно давно их шантажировал, но до сих пор не требовал от них чего-то настолько запредельного. А кроме того, я думаю, можно с уверенностью сказать, что были и другие, кто отказался выполнять его задания, о которых нам пока неизвестно.