— В Западных Холмах. Последнее его сообщение пришло именно оттуда. Но, может, вы останетесь здесь? Переправляться через реку в сумерках опасно. Краля — бурная. Утонуть там… Не думаю, что оно того стоит.

— Капитан же переправу оставил, — перебил солдата сопровождавший его. — Из бревен, что забрал с собой.

— Мы не утонем, — пообещал я.

Солнце еще висело над горизонтом, когда мы оставили позади форт капитана Анарея. Так далеко на восток я еще не забирался. К тому же в компании всего лишь одного охранника.

Хотя нет! Оружие мы выкопали километром восточнее — на закате я заметил холмы, на которых мы искали камень. Давно меня тут не было.

Но ничего не изменилось. Здесь не бродили дикие звери, не было оленей, да и волки не водились. Вот, что надо было называть Пустошами, а не земли южнее Нируды.

Местность не располагала к разговорам. Чувствовалось, что здесь не так давно проходили сражения. Просто пахло смертью — или же молчание природы действовало так гнетуще на меня.

— Где-то севернее должны быть Мелы. И форт возле них, — сказал Левероп. — Мординские войска не так давно окружали его. Почти взяли. Но нет, не получилось. А теперь смотри — капитан Анарей по ту сторону Крали. Вон она, кстати, — он показал вперед.

К реке вел пологий склон. Неплохая местность для обороны. Травы было мало — похоже, что вытоптали всю, пока сражались. Где-то еще валялось оружие. Пусть уже почти стемнело, но торчащее копье в земле бросилось мне в глаза.

— Может, надо было послушать солдата и остаться в форте? — приблизился ко мне Левероп.

— Нет. Переправимся через реку и найдем Холмы. И Анарея.

— Так что ты намерен ему предложить? — спросил меня телохранитель. — Будешь хвататься за эти деревни?

— Посмотрим, что нам даст контроль над лесом, — ответил я. — Если у Латона получится производить то же количество бревен, что он создал на своем «фронте», то у нас не будет проблем и с обустройством новых территорий.

Эти слова придали мне бодрости. И решимости как можно скорее перебраться через Кралю.

Стемнело гораздо быстрее, чем я предполагал, поэтому к реке мы спустились уже не в сумерках, а в полной темноте.

— Я бы предложил зажечь факелы, — проговорил Левероп, оказавшись почему-то гораздо дальше от меня, чем я предполагал.

— Здравая идея, — согласился я.

Чиркнуло огниво, высеченная искра запалила тряпку на толстой ветке, и трава вновь показалась. Но уже не такой яркой, какой была раньше. Теперь она казалась серой, отбрасывала тени и мир вокруг смотрелся куда опаснее прежнего. А ведь нам предстояло перебираться через реку на другой берег Крали, где сейчас находился Анарей.

— Лучше, если бы мы направили сообщение капитану, чтобы он нас встретил, — боязливо проговорил Левероп, подводя лошадь к реке, от которой тут же пошли блики. — А то мало ли кто тут может водиться.

— Сомневаюсь, чтобы Анарей оставил в живых хотя бы одного гоблина, если бы встретил, — ответил я. Телохранитель подобрался ближе — стало еще чуть светлее.

— Думаю, что мы бы их слышали. Гоблины переговариваются так, что даже самая шумная река не в состоянии их заглушить, — добавил он. — Но Краля не такая спокойная, как может показаться на первый взгляд. Вот, посмотри, — Левероп соскочил с лошади, наклонился, опустился на одно колено за пару метров до реки, чтобы максимально осветить ее. — Видишь, здесь не волны, здесь бугры. Это подводные течения, которые могут и утянуть, а могут и по камням протащить. Здесь вот земля, а где-то и валуны. Приложит — и все. Это если вдоль берега потащит. А может…

— Может, мы найдем брод? — спросил я. — Если не получится найти переправу капитана.

— Шутишь! — воскликнул Левероп. — Здесь тебе не Нируда. Какие броды! Речка такая, что по ней не плоскодонки ходили, а нормальные корабли!

— Так солдат сказал же, что Анарей переправу оставил?

— Так то для пеших. Знаешь, как такую делают?

— А мы не пешие разве? — начал сердиться я. — Или ты трусишь? Пошли искать!

Левероп нехотя поднялся на ноги и взял лошадь под уздцы:

— Пошли-пошли, — пробурчал он. — Сомневаюсь, что капитан убрал переправу.

Вдоль реки мы прошлись на полкилометра вниз по течению, на юг. Потом поднялись обратно. Рельеф в целом не менялся. Где-то склон был чуть круче, где-то чуть более пологий. Камни, о которых говорил Левероп, попадались лишь изредка.

Но вскоре, когда мы прошли еще чуть-чуть на север, появились не булыжники, а пустые места, оставшиеся после валунов размеров с козу, не меньше. Я обратил на это внимание, но отвлекать самого Леверопа не стал. Он шел впереди, как будто не видел ничего. Но, быть может, он и правда всматривался в то, что происходит впереди.