Дальнейшее чесание макушки никаких новых мыслей во вспотевшую под шеломом голову Емели не принесло. Сидеть ждать Гедимина? Так чёрт его литвина этого знает. Сколько он Киев будет брать, если с мелким Овручем столько провозился? И возьмёт ли вообще? Нет, не вариант. Что за радость просто сидеть в лесу и комаров кормить.

Вернуться в Возвягль и пересидеть там, обучая воев Ивана Романовича Болоховского? Нет. Тоже плохой вариант. Там нищета, а их под сотню человек и лошадей ещё больше. Разорится князь в этом мелком городке такую ораву кормить. Да и стычки начнутся с дружиной князя, по любому те их задирать начнут. До смертоубийства дойдёт. Не нужно это Андрею Юрьевичу.

Остаётся третий вариант. Истребить брянцев. Всех и не потребуется, сотню изничтожить, и князья сочтут за лучшее домой податься. Как действовать — понятно. Так, как их учили. Обстрел из засад, нападение на мелкие отряды, что выходят из крепостцы на разведку и за продуктами, фуражиров этих. Можно даже всем отрядом подскакать на рассвете к воротам и напугать брянцев, а когда они на башни и стены вылезут, то обстрелять их из луков. У него шесть десятков лучших стрельцов на всей Руси. Пока брянцы опомнятся, они из них ёжиков понаделают. Стрел в этот раз четыре сотни на воя. Сильно жалеть не надо. Войны нет. Уберутся брянцы и всё, нет больше того, в кого стрелы пулять. Дальше эти сланцы найти, отжать и домой возвращаться.

Утром следующего дня Емеля с десятком стрельцов отправился на разведку, и только высунулся из леса, как увидал скачущих к ним всадников. На всякий случай перед тем, как лес покинуть, луки достали, проверили и петли тетивы накинули. Так что, когда стрелец увидел приближающийся к ним отряд, то время терять не стал.

— Спешиться. Приготовить стрелы. Бьём по готовности. Ни один живым уйти не должен, — И сам первым наложил стрелу на шёлковую витую верёвку.

Двести саженей. Сто. Пятьдесят.

— Бей!

Одиннадцать стрел вылетели навстречу приближающимся воям. Ещё одиннадцать. Ещё и ещё. Сразу количество воев в отряде, что на них несся определить было невозможно, а потом не до того было. Как любит повторять князь Владимирский: врагов нужно не считать, а уничтожать.

Последнюю тринадцатую стрелу Емеля выпустил чуть не в упор. Пару саженей осталось. Вой свалился с коня и рухнул прямо под ноги командиру диверсантов. Вот теперь и посчитать время будет и трофеи прибрать. А прибирать было чего. Одних коней не раненых, которых пришлось добить, целых и здоровых получилось выловить восемнадцать. А вообще было брянцев или гомельцев почти три десятка. Трое было ранены. Двоих тяжёлых Емеля велел добить, а раненого в руку воя в хорошей кольчуге с пластинами на груди и даже в сапогах с кольчужными нашивками забрали с собой в лес. Придётся отложить обстрел города, как планировали. Не стоит гадать даже, вышлет князь Брянский воев на поиски пропавшего отряда или нет. Конечно, вышлет. И зная, куда те направлялись, стоит готовиться к появлению через несколько часов вот здесь на опушке минимум сотни воев. Теперь не до нападений. Теперь самим бы отбиться. Этот бой ясно показал, что в закованных с головы до ног в кольчугу воев Дмитрия Александровича Брянского нужно много стрел отправить, прежде чем одна найдёт место куда впиться. Они выпустили полтораста стрел, чтобы, практически в упор целясь во всадника, свалить двадцать шесть всего супротивников. По шесть почти стрел на каждого. Будь брянцев на десяток больше и неизвестно, чем бы этот бой закончился.

А тут точно не меньше сотни пожалует. Он бы по крайней мере меньше не послал.

Событие тридцать девятое

Оптику Андрей Юрьевич в школе проходил (изучал, наверное, неправильное слово). И даже какие-то задачки с линзами решал в каком-то классе. В институте же учась, а потом и преподаванием занимаясь, он ни с чем таким не сталкивался. Из школы же запомнилось, что Галилей сделал телескоп с одной двояковыпуклой линзой или собирающей, и одной двояковогнутой или рассеивающей. И предмет у него не переворачивался. А вот следующим был Кеплер, и у него обе линзы двояковыпуклые и изображение перевёрнутое. Потом кто-то догадался вставить третью линзу и вновь изображение стало нормальным.

Телескоп пока Андрею Юрьевичу не очень нужен был. А вот для подзорной трубы, выходит, нужно естественно так поступить, как делал Галилей, зачем ему перевёрнутое изображение. С фокусным расстоянием потом можно будет поиграть. И с размером окуляра. Он кажется должен быть не больше диаметра зрачка, то есть, где-то два с половиной миллиметра. Но это будущее, и у него для математических изысканий и создания новенькой науки «Оптика» есть грек Исаак Аргир. Рассказать ему, что помнит из школы, а дальше грек сам додумает. С головой у него, как убедился уже не раз профессор Виноградов, всё нормально. Наверное — умнейший человек своего времени.

Итак, нужны были линзы. Первую плавку хрусталя провели, и его получили. Опыт сказался. Хрусталь получился прозрачный и без пузырьков воздуха. Разлили… отщипнули от куска получившейся массы несколько кусочков и отложили пока в сторону. Как это делал Галилей, Андрей Юрьевич не знал, но он ведь металлург и точно знает, как надо. Первым делом он дал команду изготовить из дерева несколько моделей. Смысл тот же, что и в формочке для приготовления орешков из теста. Две полуформы, соединённые на оси. Закрываются и лишнюю массу выдавливают. Получается линза. Отлили форму из латуни, обработали, как могли зашлифовали, а потом плюхнули туда хрусталь расплавленный и сомкнули.

Явно лишку плюхнули. Облой чуть не в сантиметр вышел. Ну, приноровились потом. Получили в итоге два десятка линз диаметром пять сантиметров. Точно так же поступили и с двояковогнутыми, только чуть форму «орешницы» изменили. От краёв формы с обеих сторон бугорки сделали, ну и понятно диаметр меньше, всего два с половиной сантиметра. Тоже не с первого раза получилось, но и тут Ероха приноровился брать нужное количество стекла. И эти сделали.

Пока, теперь главный стеклодув Ерофей Силыч лил линзы, Андрей Юрьевич думал о методике шлифовки линз. Нужен мягкий достаточно абразив, и мелкий при этом, чтобы не царапал стекло, а именно шлифовал. Профессор взял мел, растолок его в пыль и попробовал. Очень и очень медленно. Явно нужен более твёрдый материал. Песок? Ну, мысль интересная. Накопали песка, налили в чан воды и взбаламутили. Эту муть и слили. Потом дали отстояться и попробовали шлифовать этим осадком. Гораздо лучше. На токарном станке закрепили войлок, нанесли в виде пасты эту смесь, смешанную с маслом, и начали шлифовать. На шлифовку одной линзы ушло больше недели. При этом люди менялись и лошади, что вращали привод станка, тоже, каждые два часа.