А кроме того, предлагал Андрей Юрьевич пошукать по Болоховской земли детей травниц или коновалов и прочих целителей за лето, и к первому сентября прислать десяток таких в новую Медицинскую академию, которую сейчас строят во Владимире. Можно мальчиков, можно девочек в возрасте от тринадцати до пятнадцати годков. Содержание их князь Владимирский на себя берёт, и по окончании через три года учёбы отправит домой уже как доктуросов с бумагой, что лечить имеют право.

— Есть ли уже такие школы у вас? — поинтересовался князь Болоховский у Емели, когда ему монашек письмо зачёл. Сам-то не грамотным Иван Романович оказался.

— Нас всех грамоте обучили, — хмыкнул Емеля, — и даже плавать научили. И один раз умение то уже пригодилось, когда поганых истребляли. Милиционеров учат. Во Владимире они такой порядок навели, что лихие люди и всякие тати за сто вёрст город стороной обходят. Металл плавить учит князь вьюношей со всего княжества. И как черепицу делать. Да много чего. А Академию и школу из камня точно начали уже строить. Сам Андрей Юрьевич первый камень в фундамент закладывал.

— Фундамет? — поморщился Иван Романович.

— Основание. Чтобы стену не порвало. Хитро придумано. На специальном растворе и битумом залито…

— Битумом?

— Эх. Чего словами говорить. Съезди князь, выбери седмицу. Не пожалеешь.

— Ну, вот Гедимин уберётся к себе и съезжу.

Дальше был тот самый Искоростень, где ранили шибко зятя княжьего и сына Гедимина Димитрия. В город заезжать не стали. Нет, не из страха. Если что, они и от пары сотен княжьей дружины отобьются. А только прав Иван Романович. Пока Гедимин не уберётся к себе в Литву особо тут привлекать к себе внимание не стоит. По договору Искоростень Гедимину отходит, вот пусть он там и наводит порядок после боёв.

К Овручу подъехали на третий день после отъезда из Возвягля. Подъехали к вечеру и тоже решили пока в город всем отрядом не переться. Остановились в лесу на берегу реки Норинь в семи верстах к юго-западу от города.

Сначала решил утром пару воев выслать к городу на разведку. А то сунешься в западню. Разбили на поляне в лесу лагерь, поставили палатки, окружили телегами и нарубили мелких сосен, чтобы промежутки между телегами перекрыть, лагерь не малый получился. Больше сотни людей и лошадей стоко же.

Утром чуть свет на разведку ускакали два диверсанта из первого ещё набора, пока их всего десяток был. Два Ивана. Большой и ещё больше. Второго князь Шварцем кличет. Мол, чёрный это по-немецки. Так он не сильно и чёрный. Каштановые волосы у богатыря. А! Этого князя, вообще не понять, когда он шутит, а когда серьёзно говорит.

Вернулись парни под вечер и все в крови. Понятно в чужой. Но и сами потрёпаны. У Шварца кольчуга перерублена на груди и повязка под ней, тоже ранили, а у Ивана Большого шелома нет. Стрелой сбили.

— Умойтесь, поешьте, потом расскажите. Чувствую, не к спеху. Надолго мы здесь, — прервал доклад Шварца десятник, — Шварц к лекарю подойти, пусть перевяжет как следует.

Событие тридцать шестое

Пробыл в Червонограде Андрей Юрьевич три дня. И не дела не отпускали, а хорошие новости. На второй день, только он кофий утренний выпил, как примчался Любомир, подпрыгивая, как целая стая павианов, и так же улюлюкая. Оказалось, что и его односельчане докопались в своей второй шахте, пусть будет, до слоя угля. Получилось у них сорок четыре метра глубина. Выходит, пласт от реки чуть понижается или глубже, правильнее, уходит.

Профессор Виноградов не поленился и в эту ямину тоже спустился. Да, уголёк, ни с чем не спутаешь. Не антрацит, не блестит чернотой на солнце. Бурый уголь. Выходит коксоваться не будет и зольность повыше будет, но ему это пока до лампочки. Даже в мыслях пока не было коксовую батарею строить. Не те сейчас технологии. Не потянуть в одиночку. Да и залежей железа пока в его землях не нашли, а на привозной руде и переплавке чужого плохого железа металлургию не развернёшь. Вот присоеденит если Словакию с её рудниками, тогда и о коксе нужно будет думать.

Выдав старосте Любомиру обещанную премия в виде бруска серебра, Андрей Юрьевич, остановил пытающегося убежать делиться с сельчанами новостью хитрована.

— Любомир… М… А давай ту шахту, что бросили возле вашего селища продолжим копать. Там ведь не сломали крышу и подъёмник. Продолжайте. До пятидесяти мет… ай, до двадцати саженей докопайте. Я как обещал, повышенную цену заплачу.

— А если будет уголёк, то примя будет? — а рожа рыжая и конопатая, ну, совершенно бесстрастная, да и не интересно, мол, мне, у нас этого гуталина, то бишь серебра как… ну, до фига.