Tout vient a point a celui qui sait attendre.

Всё приходит в своё время для тех, кто умеет ждать.

Оноре де Бальзак

Ничего до ночи не происходило. Вообще. Санька выбрался опять к самому мосту и только по встревоженным птицам определил, что чего-то там на той стороне происходит. Пичуги начинали встревоженно перекликаться, видимо, их там регулярно пугали двуногие. Что там унгры делали, непонятно? Костров не разводили, пьяные песни не слышно было. Просто до ветру шлялись по лесу и пичуг тревожили громким пер…?

Небо всё было яркими звёздами усеяно, и жирная черта млечного пути особенно красочно выделялась. Луна, правда, подкачала, совсем узенький серпик от неё остался. В виде буквы «С», завтра и вовсе исчезнет. Если «С», то стареющая.

Санька первую половину ночи провёл в дозоре. Сам себя назначил. И вообще всех своих. А пушкарям дал команду лежать и спать.

— Завтра от вас всё зависит. Две сотни стрельцов пару тысяч тяжёлой конницы не сдержат. Так что спите, отдыхайте. Мы покараулим. А вы завтра зорким глазом, твёрдой рукой и божьим словом покажите Шароберу, что он неправ.

И ведь на удивление так пушкари Данькины и поступили. Проходя мимо их биваков, слышал Юрьев богатырский храп. Ну, а чего, богатыри и храп должны издавать богатырский. А в пушкари только самых высоких и здоровых набирали. Ворочать пушку или натягивать ворот баллисты ого-го сколько силушки потребно.

Почему-то был уверен Санька, что утром будет бой. Попрутся венгры через мост. Никуда не денутся. Что, зря что ли король Шаробер собирал их тут больше недели, вассалов своих?! А их нападения на дозоры и лагерь… Да, как говорит князь Андрей Юрьевич, считать научись, а потом командовать лезь. А посчитать не сложно. Сколько стрел они выпустили по лагерю? Тысячу! Ого! А сколько стрел могли убить человека с расстояния в больше чем в пятьдесят сажен? Да ещё стреляли, не целясь, и не видя, есть ли там кто. Куда-то по лагерю. Да, судя по кострам, густо там венгров было, но и треть не могла попасть. А попав могла ранить стрела, а не убить. Вот и стоит ту тысячу на десять разделить. Сто человек вывели из строя от двух тысяч. Хорошо, но короля это не остановит. На следующее утро к нему подошёл следующий отряд в сто человек. В королевстве Венгрия в несколько раз больше народу, чем в их двух княжествах.

Ожидания Юрьева не обманули, ещё и Солнце не взошло, а на той стороне Ужа уж затрубили рога. Видимо, гнали воев через мост. Санька всё же несколько часов после полуночи соснул, и звуки рога его подбросили с лежанки.

Тем не менее, он не за меч схватился или лук, а за ведро с водой. Умылся деланно медленно, вселяя этим спокойствие в своих стрельцов, потом даже во рту прополоскал и, длинной струйкой выпустив воду на ствол дерева, приказал:

— Занимаем позиции. Без суеты. Чтобы не светились. Не должны нас с той стороны видеть. Да, что там повторять, всё делаем, как вчера договорились.

Десятники и сотники, обступившие Саньку, пригибаясь и хоронясь за огромными стволами дубов, пихт и буков отправились к своим. Сам Юрьев, тоже пригибаясь, выбрался на край леса, и из-за кустов навёл подзорную трубу на мост.

На той стороне к большой поляне перед мостом двигались по дороге тяжеловооружённые рыцари. Сами все в железе, даже сапоги закрыты кольчугой, и кони в попонах, на которых густо пришиты железные пластины. И морды у коней прикрыты. Только глаза да уши торчат. Да, на такого много стрел нужно истратить, чтобы просто ранить. Много стрел. Молодец Шаробер, всё продумал, сейчас эта конница переберётся через мост и прикроет переправу менее защищённых воев.

А ведь король Шаробер видел, как проходила битва при Мукачево, и значит, понимает, что у русов есть катапульты, что швыряются горшками с греческим огнём. Разумнее было бы послать, как раз наоборот, стрельцов, пехоту вперёд, чтобы прочесали лес и, если есть, то уничтожили баллисты. Выходит, не совсем молодец король Шаробер.

Между тем, осторожно, по одному, всадники на железных конях въезжали на мост и опасливо, медленно, пересекали его. С первым ничего не произошло. И со вторым, и даже с двадцать пятым. Венгры осмелели и теперь стали переправляться по двое сразу, да и на мосту одновременно уже не один воин находился, а с десяток.

Те, кто по мосту перебрался уже на северный берег реки сначала жались к мосту, опасаясь приближаться к лесу, но и тут ничего не происходило, а количество всадников, кучкующихся у моста, всё увеличивалось. Поневоле, следующим приходилось продвигаться вперёд, всё отдаляясь и отдаляясь от моста.

Площадка от леса до моста примерно двести метров на двести, много всадников туда не влезет. Вскоре перебравшиеся через Уж уже к самому кустарнику на опушке вынуждены были ехать.

Санька наблюдал. Пытался считать сначала, пока унгры по одному перебирались, а после сбился. Посчитай их, когда они кучей целый ломятся. Но по приблизительным подсчётам выходило, что сотни три уже перебралось.

Получалось, что просчитались они с Данькой. Надеялись заполучить на свой берег сотен пять, а то и чуть больше, но придётся довольствоваться половиной этой цифры. Ну, в следующий раз будут умней.

— Горыня, давай красную ракету. А то они сейчас в лес заедут.

Вжих. Вспышка света ударила по глазам. А потом красный огонь умчался в голубое небо, на которое только-только начало вылезать не менее красное солнце.

Событие семьдесят второе

— Посмотрите, Фаина Георгиевна! В вашем пиве плавает муха!