— Доброе утро, Александр Васильевич. Завтрак почти готов.

— Доброе утро, Игнат, — кивнул я и взялся за кофемолку, чтобы помочь старику.

Кофейные зерна, вкусно похрустывая между жерновами кофемолки, превратились в молотый кофе. Я налил в джезву холодной воды, поставил ее на огонь и высыпал туда молотый кофе. Подумал и добавил измельченной корицы — немного, четверть чайной ложки.

Когда поднялась пена, я снял джезву с огня, пристукнул по краю жаровни, чтобы осела гуща, и осторожно разлил кофе по маленьким чашкам. Долил свежие сливки, взял свою чашку и вышел с ней на балкон.

Воздух был пронзительно-свежим. С залива дул ветер, он пах морской солью и водорослями. Я поежился, сделал глоток кофе и поставил чашку на широкие перила, влажные от ночной росы.

Над зеленью парковых лип угрюмо торчала закопченная труба алхимических лабораторий на Левом Берегу. Там обитали загадочные магические существа, с которыми я собирался познакомиться в самом скором времени. Над трубой, громко вскрикивая, кружила белая чайка, и я счел это добрым предзнаменованием.

А потом посмотрел вниз и увидел возле калитки садовника Люцерна. Наконец-то!

— Доброе утро, господин Люцерн! — я помахал садовнику рукой. — Вы ко мне?

Садовник молча кивнул, широкие поля его шляпы качнулись вверх-вниз.

— Входите, — пригласил я. — Сейчас я спущусь.

И вернулся в кухню.

— Подать завтрак в беседку? — спросил Игнат, заканчивая раскладывать нарезанные овощи на широкой тарелке.

— Отличная идея, — улыбнулся я.

Завтрак на свежем воздухе летним утром — только ради этого стоило поселиться на Каменном острове.

Садовник Люцерн ждал меня возле крыльца.

— Позавтракаете с нами? — предложил я ему.

— Спасибо, не откажусь. Александр Васильевич, эти воры снова приходили на Потаенную поляну.

— Сегодня ночью? — уточнил я.

— Да, — кивнул Люцерн. — Я поджидал их, сидя за кустом орешника, как вы и посоветовали. Они появились неожиданно и бесшумно. Я успел только заметить, что их фигуры светились, а потом…

— А потом вы заснули крепким сном, — весело закончил я.

— Так и было, — виноватым голосом подтвердил Люцерн. — Я только что проснулся и сразу пришел к вам.

— Не переживайте, — рассмеялся я. — Мне удалось кое-что узнать об этих существах. Они называют себя туннелонцами, варят удивительные зелья и ищут в нашем мире какого-то Огненного Скакуна. Надеюсь, скоро мы с ними познакомимся.

— Так вот для чего им понадобился мой зверобой — для зелий!

Игнат накрыл на стол. Я пригласил садовника Люцерна в беседку.

Помня о просьбе господина Иевлина, я собирался поговорить с Люцерном о магических специях, которых так не хватало бывшему императорскому повару. Но решил отложить разговор до другого случая — слишком расстроенным выглядел садовник. Сейчас он не мог думать ни о чем, кроме таинственных похитителей зверобоя.

Но о беде, которая постигла Библиуса, я промолчать не мог.

— Господин Люцерн, помните Туманную розу, которую вы подарили Библиусу? Она вянет. Библиус измаялся, пытаясь понять — в чем причина. Он думает, что все дело в земле. Цветку нужна особая почва, а достать ее негде.

Разговор на любимую тему отвлек садовника от горьких раздумий. Он сдвинул на затылок шляпу, которую не снимал даже во время еды. Я снова с удивлением отметил, что лицо Люцерна абсолютно ничем не примечательно. Оно исчезало из памяти, едва я отводил взгляд в сторону.

— Пожалуй, ваш друг прав, — кивнул садовник. — Все дело в почве. Я подумаю, чем ему помочь.

— А я помогу вам, — улыбнулся я. — Знакомые мастера пообещали сделать для меня один удивительный артефакт, и я очень надеюсь, что у них все получится. Возможно, уже сегодня я смогу пообщаться с вашими незваными гостями.

— Я надеюсь на вас, — серьезно кивнул Люцерн.

— Все будет хорошо, — пообещал я, принимаясь за омлет.

После завтрака я собирался поехать в госпиталь к Спиридону Ковшину. Но едва я закончил с омлетом, как в моем сознании раздался незнакомый голос.

— Ваше сиятельство!

— Кто это? — насторожившись, спросил я.

— Это тренер Нагайцев. Вы помните меня?

Тренер Нагайцев руководил конюшнями графа Толубеева. Кроме того, он тренировал Мальчика — чудесного скакового жеребца, которого граф подарил мне в благодарность за то, что я спас его от разорения.

— Конечно, господин Нагайцев, я вас помню.

Судя по голосу, Нагайцев был очень встревожен.

— Ваше сиятельство… вы не могли бы приехать в конюшню? Нужна ваша помощь. С Мальчиком беда.