— Думаешь, это решаем мы с тобой, туннелонец? — улыбнулся я. — Спроси Мальчика, хочет ли он пойти с вами.

Туннелонец дернулся, словно от удара, и опустил голову.

— Ты прав, Тайновидец, — тихо сказал он. — Магия сама решает, когда приходить в мир, а когда уходить из него.

Он посмотрел на Мальчика и заговорил с ним на неизвестном языке. Странные звуки напоминали шум дождя за окном.

Несколько мгновений Мальчик прислушивался к ним. Потом фыркнул, обрывая речь туннелонца. Переступил с ноги на ногу и опустил голову мне на плечо.

Я улыбнулся и нашарил в кармане свое секретное оружие — горбушку черного хлеба, густо посыпанную крупной солью. Мальчик деликатно взял хлеб теплыми губами и благодарно вздохнул.

— Похоже, он выбрал остаться, — сказал я.

И погладил жеребца по шее.

— Но и не отказал, — возразил туннелонец. — Кажется, мы можем надеяться, что когда-нибудь Огненный Скакун вернется к нам, хотя бы ненадолго… по его меркам. Нашему миру этого хватит.

Мальчик снова фыркнул и нетерпеливо толкнул меня мордой в плечо.

— Хочешь погулять? — улыбнулся я. — Идем.

— Погодите, ваше сиятельство, — неожиданно вмешался Нагайцев. — Нельзя же так. Позвольте, я хоть уздечку на него надену.

— Думаете, на магию можно надеть уздечку? — рассмеялся я. — Бросьте, Ефим Никанорович.

Я потянул на себя дощатую загородку и кивнул Мальчику:

— Выходи.

Граф Толубеев и Нагайцев посторонились, а растерянный репортер Черницын остался стоять столбом прямо на дороге. Тренер потянул его в сторону.

— Не путайся под копытами!

Осторожно ступая длинными ногами, жеребец вышел из денника. Неторопливо пошел по длинному коридору, косясь на других лошадей. Я шел рядом с ним и видел, как они на него смотрели.

После сумрака конюшни солнце ослепило меня. Сладкий летний воздух ударил в ноздри. Он пах свободой.

— Скачи, Мальчик! — сказал я. — Только возвращайся, обязательно.

И магический конь побежал по широкому тренировочному кругу. Его рысь была обманчиво-неторопливой и легкой, словно Мальчик танцевал. Огромные копыта едва касались земли, каждым шагом конь неотвратимо пожирал пространство.

— Как бежит! — хрипло сказал у меня за плечом Нагайцев. — Как бежит!

Я услышал шорох наверху. Поднял глаза и увидел за стеклами второго этажа смутные белые пятна. Это конюхи прилипли к окнам, глядя на пробежку настоящего Мальчика.

Рядом со мной стоял Черницын. Раскрыв рот, он следил за тем, как мчится по широкому кругу огромный вороной жеребец.

— Заварили вы кашу, господин Черницын, — улыбнулся я. — Ох, и хлебать вам ее теперь.

— И пусть, — неожиданно сказал репортер. — А только оно того стоило.

Я прислушался к его эмоциям и удивленно хмыкнул. Ни злости, ни обиды не осталось в душе газетчика. Только одно восхищение.

— Если вы расскажете Тайной службе все, что знаете по делу Сойкина и Удашева, я не стану подавать на вас в суд, — решил я. — Наслаждайтесь вашей сенсацией.

— К черту сенсацию! — задиристо ответил репортер. — Вы посмотрите, как он бежит!

— Вот только со скачек Мальчика придется снять, — озабоченно сказал граф Толубеев. — Тут уж ничего не поделать, Александр Васильевич, поймите правильно.

— Не беда, — улыбнулся я. — Поговорю с Игорем Владимировичем. Что-нибудь мы обязательно придумаем.

Мальчик легко преодолел несколько кругов, а потом подбежал к нам и остановился рядом со мной. Его бока равномерно вздымались, конь дышал свободно, без всякого напряжения.

— Даже не вспотел! — с восторгом сказал Нагайцев, привычным движением щупая спину жеребца.

Затем он наклонился и потрогал его огромную переднюю ногу.

— Прирожденный бегун, прирожденный.

— Ефим, там господин Зотов подъехал, — вмешался граф Толубеев. — Пойди, встреть его.

— А я пока отведу Мальчика обратно в конюшню, — улыбнулся я. — Или ты хочешь еще побегать?

Это я спросил уже у жеребца. Он был таким рослым, что мне приходилось задирать голову.

Мальчик приподнял верхнюю губу и показал ровные зубы. А потом помотал головой.

Вот честное слово, он меня понимал!

— Тогда идем, — рассмеялся я.

— Этот господин Зотов — начальник Тайной службы? — тихо спросил меня туннелонец.

— Да, — ответил я. — Можно сказать, главное лицо Империи по магическим делам.