Шрифт:
Туннелонец молча кивнул.
Я протянул стакан Черницыну:
— Пейте.
Репортер жадно осушил стакан. Его круглое лицо на мгновение расплылось, а затем превратилось в лицо Черницына, похожее на беличью морду. Шея вытянулась, а одежда складками обвисла на похудевшем теле.
— Вот это да! — изумленно произнес граф Толубеев.
Несколько секунд он смотрел на Черницына, затем достал из шкафа бутылку и вопросительно посмотрел на меня:
— Александр Васильевич?
— Благодарю, — отказался я.
— А я выпью.
Граф сделал глоток прямо из бутылки.
— И что теперь? — спросил он меня.
— Зелье мы проверили, — улыбнулся я. — Пора вернуть Мальчику его настоящий облик.
— Только запру этого негодяя в подвале, чтобы не сбежал, — сказал тренер Нагайцев, шагнув к Черницыну.
— Не нужно, Ефим Никанорович, — остановил я его.
И повернулся к репортеру.
— Вы хотели сенсацию, господин Черницын? Идемте с нами. Будем исправлять то, что вы натворили.
Спускаясь вслед за Нагайцевым по лестнице, я послал зов начальнику Тайной службы:
— Никита Михайлович, это Воронцов. Я нашел того, кто опоил моего жеребца зельем превращения. Это репортер Черницын, он во всем сознался письменно. Кроме того, он рассказал, у кого покупал зелья. Думаю, он знает много интересного, и не откажется сотрудничать с вами.
— Где он сейчас? — спросил Зотов.
— Мы все на конюшне графа Толубеева, в Сосновке.
— Еду, — коротко ответил Никита Михайлович.
Перед дверями конюшни я задержал Черницына.
— Я вызвал сюда начальника Тайной службы. Ваших письменных показаний ему хватит, чтобы привлечь к расследованию менталиста. Но я советую вам добровольно рассказать все, что знаете. Возможно, в таком случае граф Толубеев не станет выдвигать против вас обвинения.
— Еще как стану! — возразил Толубеев, упрямо выпятив подбородок.
— Это ваше право, Алексей Дмитриевич, — улыбнулся я.
Меня не покидало странное ощущение, что я оказался в центре хитроумной интриги, которую затеяла сама магия. Затеяла с непонятными намерениями, и все, что я могу сделать — это помочь в осуществлении ее замысла.
— Будете сотрудничать? — спросил я Черницына.
Его взгляд метнулся в сторону, и я добавил:
— Иначе я просто оставлю вас здесь, и вы ничего не увидите.
— Хорошо, я расскажу все! — не выдержал Черницын.
— Умное решение, — усмехнулся я.
Мы вошли в длинный коридор конюшни. Здесь пахло сеном, лошади тихо фыркали, провожая нас любопытными взглядами. Солома тихо хрустела под ногами, приглушая наши шаги.
Минуя дощатые загородки мы подошли к деннику, в котором стоял Мальчик.
Я увидел раскладушку с матрасом — Нагайцев не шутил, когда сказал, что будет лично охранять жеребца.
Мальчик, услышав наши шаги, поднял голову. Выглядел он по-прежнему неказисто — тощий конь грязно-бурой масти с печальными глазами. Перед ним в длинной поилке блестела свежая вода.
— Подождите здесь, — попросил я, отпирая загородку.
— Я пойду с тобой, — неожиданно сказал туннелонец.
Вместе со мной он вошел в денник. Поднял худую руку, незаметную в широком и длинном черном рукаве. Мальчик доверчиво потянулся к ней мордой, внимательно обнюхал. Переступил с ноги на ногу — копыта тихо стукнули по доскам — и посмотрел на меня.
Туннелонец тоже повернулся ко мне.
— Приступай, Тайновидец, — с мольбой в голосе сказал он. — Покажи нам чудо.
Глава 24
— Отойди, пожалуйста, — вежливо попросил я туннелонца.
Он послушно отплыл в сторону, качнув складками длинного черного плаща.
А я подошел к Мальчику. Обнял его за шею, прижался ухом к теплой мохнатой гриве.
— Все будет хорошо, Мальчик, — прошептал я коню. — Верь мне.
В ту секунду я не сомневался, что Мальчик и есть Огненный Скакун, которого много веков искали туннелонцы. Возникло острое желание оставить все, как есть. Пусть этот конь теперь выглядит несуразно — неважно! Это мой конь, мы с ним понимаем друг друга. Никакое он не магическое существо. Теплая, добрая и живая лошадь. А в кого превратит его колдовство?
Этого я не знал.
Но и отказать Мальчику в помощи не мог. Нельзя лишать живое существо права на чудо. Магия такое не прощает, но дело не в этом. Я сам себе не смогу простить такой поступок.
Мальчик обнюхал мои волосы и тихо фыркнул мне в ухо. Его горячее дыхание щекотало кожу.
Я достал из кармана флакон с зельем сущности. Тягучий янтарный состав сверкнул в солнечных лучах, которые наискось падали из длинного окна под крышей.
Открутив пробку, я вылил зелье в поилку и взглянул на Мальчика: