— Я не уверен, что хочу с ним встречаться.

Я пожал плечами.

— Зато он очень рассчитывает на встречу с тобой. И огорчится, если ты попытаешься ее избежать. Вы ведь не собираетесь сегодня же уходить в другой мир?

— Думаю, мы захотим остаться здесь на какое-то время, — сказал туннелонец. — Если никто не будет против.

— Тогда тебе лучше откровенно объясниться с Никитой Михайловичем, — кивнул я. — Магия магией, а закон — это закон.

— Мне жаль, что наше появление здесь устроило такой переполох. Мы никогда не использовали наши зелья во вред.

— Вот, именно так советую и сказать. Уверен, что Никита Михайлович все поймет правильно. А потом я отвезу тебя в заброшенную лабораторию.

Оставив туннелонца наслаждаться летним солнышком и обществом начальника Тайной службы, я увел Мальчика в конюшню. Он спокойно шел рядом со мной.

— Не тесновато тебе здесь будет? — спросил я, заводя его в денник. — К твоим размерам больше подойдет отдельная конюшня. Пожалуй, предложу графу Толубееву построить ее.

Мальчик одобрительно кивнул и с аппетитом принялся жевать сено.

— Вкусно? — улыбнулся я. — Сейчас мне придется уехать. Но ты ведь уже привык к тренеру Нагайцеву? Вот, он и будет тобой заниматься дальше. А я буду иногда приезжать. Может быть, ты меня даже покатаешь.

Я поймал себя на том, что говорю с магическим жеребцом как с ребенком. Судя по невозмутимому виду Мальчика, он был не против.

Хлопнула дверь конюшни, и в коридоре послышались знакомые шаги.

— Господин Тайновидец! — услышал я голос Зотова.

Разумеется, Никита Михайлович не мог уехать, не посмотрев на магического жеребца.

Я выглянул из денника. Следом за Зотовым, метя полами длинного плаща устланный соломой пол, летел туннелонец, похожий на темного призрака.

— Вижу, вы поладили, — улыбнулся я.

— Ну, арестовывать магическое существо из другого мира я не собираюсь, — подтвердил Зотов. — А вот вас прошу о содействии. Помогите убедить этого талантливого алхимика, что его зелья не должны расползаться по городу. По крайней мере, без одобрения Палаты алхимиков и целителей.

— В нашей жизни есть свои сложности, — объяснил я туннелонцу. — И бюрократия входит в их число.

Туннелонец молча наклонил голову.

— Надо как-то утрясти сложности с местом их проживания, — поморщился Зотов. — Заброшенная лаборатория принадлежит Сойкину. Если его осудят, то казна ее конфискует — как ни крути, а именно там незаконно изготавливали зелья. Разумеется, потом лабораторию выставят на торги. И новый владелец вполне может попросить туннелонцев убраться.

— Я в этом не разбираюсь, — честно признался я. — Но поговорю с Игорем Владимировичем. Уверен, он сможет предложить вариант, который устроит всех.

— А это и есть ваш знаменитый жеребец? — спросил Зотов, с любопытством глядя на Мальчика. — Ничего себе, здоровяк!

Услышав этот комплимент, Мальчик покосился на Зотова дернул ухом и выпустил из ноздрей облачко пламени.

— Надеюсь, вы отдадите мне остатки зелья? — деловито спросил Зотов.

Я с улыбкой протянул ему пустой флакон.

— Вот все, что у меня есть.

Зотов спрятал флакон в карман.

— Благодарю вас за помощь, Александр Васильевич. Спасибо, что обратили мое внимание на Черницына. Да еще и прихватили его на горячем.

— Расспросите его про Удашева, — посоветовал я. — Может, и узнаете что-нибудь интересное.

— Скользкий тип этот Удашев, — поморщился Зотов. — Никаких улик против него нет, только показания Сойкина.

— А биографией артиста вы интересовались?

— Ничего интересного. Родился под Тверью, играл в каком-то уличном театре. Потом приехал в столицу и поступил в Старый Театр. Ни в чем подозрительном не замечен, зато покровителей у него хватает. Была у меня надежда на показания Ковшина, но и она не оправдалась. Похоже, зелье ему подлили в стакан с водой, когда Ковшин на минуту вышел из гримерки. Но он никого не заметил, когда возвращался.

Никита Михайлович покосился на туннелонца, ответил меня в сторону и понизил голос:

— Александр Васильевич, я вас прошу — поговорите вы с этим целителем Макаровым! Мне в палату к Ковшину снова пришлось с боем пробиваться. А терпение у меня не железное. В конце концов, арестую я его за то, что препятствует правосудию, вот и все! Полномочий у меня хватит.

— Поговорю, Никита Михайлович, — рассмеялся я.

— Так вы не станете подавать иск против Черницына? — между делом уточнил Зотов.