– Я опять наделала глупостей? – виновато спросила я, когда он оторвался от окна и подошёл к моей кровати, присев на краешек.

– Я впечатлен, – улыбнулся папа, и я поняла, что сегодня меня не будут считать виноватой.–Ты заткнула за пояс одного из сильнейших путешественников во времени. Причём она даже созналась, что сама спровоцировала твою агрессию, правда, я так и не понял, по какой именно причине.

– Если честно – я тоже. Мы всего–то и встретились с ней на… – осеклась я в последний момент, но было уже поздно: папа прекрасно изучил все мои уловки.

– На? – выгнав бровь, призвал он к продолжению.

– На чердаке, – сдалась я, понимая, что все остальное он и сам поймёт.

– На чердаке в общежитии? – удивление папы было неподдельным. –И что же вы, позвольте спросить, забыли на одном из двух открытых, а значит, явно мужских чердаков?

– Пап, мне очень надо было там появиться! – попыталась доказать я свою правоту, но отец остановил меня поднятием руки:

– Я верю тебе на слово. Сейчас не волнуйся. Истощение у тебя случилось знатное. Маме будем говорить? – и так испытующе зыркнул, что я закономерно отказалась:

– Ей и без нас забот хватает, зачем лишний раз волновать попусту?

– И здесь я, как никогда, солидарен с тобой, – поддержал меня папа. – Так что с последствиями будем справляться в рамках академических правил, согласна?

– Думаю, да…и много было последствий? – осторожно спросила я.

– Не появись вовремя Таорман, огневик с четвертого курса, было бы хуже. А так…не знаю, каким именно способом, но он твою тьму усмирил.

– Потому что в нем инкубья кровь, – нет, я бы не сказала, что мой голос звучал разочарованно, но некоторые несоответствия больше не могли быть оставленными без внимания. Ничего Таорман не усмирял – ему в случае со мной это оказалось бы не под силу. Со мной был Дэй и никто другой. Только вот папа, почему–то, был уверен в совершенно противоположном. Что же все–таки произошло на полигоне?

Вздохнув и снова прикрыв глаза, я попыталась воскресить в памяти последние минуты, проведенные в объятиях Дэя. Нет, не мог он мне присниться – просто не мог!

Я перебрала с силой. И даже то, что он внезапно оказался рядом, не спасло меня от истощения. И в обморок я падала, будучи еще с водником. А потом? Что случилось потом? Дэй отдал меня Мани?

Что–то царапнуло на этой мысли. Что–то знакомое, нечаянно навеянное. Ведь было уже так, что сначала рядом был Мани, а потом…исчезал? Ну, конечно! Тот чердак, на который Мани затащил меня – теперь я, во что бы то ни стало, должна была проверить его!

– Огневик, это неудивительно, – тем временем отозвался папа, гладя меня по голове. Его прикосновения унимали сумятицу, царящую у меня в мыслях. Постепенно я начинала понимать, что буду делать дальше.

– Что еще по полигону, пап? – решив не оттягивать неизбежность, спросила я.

– Послезавтра явишься в ректорат. И ты, и Витания должны будете объяснить свою позицию и описать действия, приведшие к таким последствиям. А потом…тебе придется сменить место жительства.

– Что? – глаза сами собой неожиданно распахнулись.

– Твоя тьма теплая, милая, – с сожалением подтвердил отец, – но контролировать ее до конца ты так и не научилась. А потому…

– Я буду исследовать женскую половину башен?

– Да, моя хорошая, – с грустной улыбкой ответил отец. – Зато можешь выбрать себе любую комнату.

– Чердак, – не задумываясь, ответила я. – Я выбираю чердак.

***

Переезд прошел гладко. Мне помогала даже Свон, с которой отношения после нашего якобы воссоединения с Таорманом стали прохладными. А еще она смотрела очень обеспокоенно, когда уходила из моей новой комнаты, но о своих опасениях вслух не сказала. Айна бодрилась и не верила, что я не могу контролировать тьму, а еще обещала в ближайшее время принести своей настойки, чтобы повторить мое «посвящение» в суолы. Конечно, я ничего не имела против, вот только сомневалась, что мы сможем воссоздать душевность первого раза. Но делать было нечего, уговор с Мани все еще был в силе.

Неизбежно выходило время моего отдыха, а значит, приближался момент, когда я должна была встретиться с Витанией в кабинете ректора, то есть отца. Нет, перспектива нести наказание за то, что совершила, меня не пугала, однако увидеться с девушкой, озлобленной отчасти из–за того, что дед однажды выкрал бабушку…пусть это был и не мой личный грех, ответственность я несла по долгу крови. Сколько еще могло скопиться грехов в темном прошлом моих родственников?

В день, когда нужно было явиться в ректорат, я встала с первыми лучами солнца. Пусть комната на чердаке в женской половине отдалённо напоминала ту, в которой я просыпалась благодаря Мани, я по–своему придала ей уюта, хоть в моем распоряжении и оставалась одна лишь тьма. Чердак стал более темным, зато я могла любовно провести рукой по мягкому покрывалу на кровати, спрятаться за плотными шторами на окне, погрузить пальцы в теплый балдахин, скрывающий кровать от лишних глаз, которых на чердаке и так не было. Утро перед походом я встречала у окна, не вылезая из ночной сорочки и мечтая о том, чтобы снова где–нибудь увидеть Дэя. Привиделось ли мне спасение на полигоне, или он правда, подобно демону–хранителю, все время находится рядом, когда мне угрожает опасность?..

Волосы я связала в тугой хвост. От этого стала казаться еще моложе, если бы не форма факультета Смерти: брюки и куртка сидели на мне, как влитые, и из зеркала сосредоточенно взирала почти незнакомая девушка. Вздохнув, я забрала с прикроватной тумбочки учебники, которые читала накануне вечером, и сложила на стол. После ректората надлежало отправиться на практику к стору Инфайзеру. Некромант, как я успела убедиться, пишущие принадлежности особенно не жаловал.

На подходе к зданию с административным корпусом академии меня перехватил Таорман. Легко дернул за хвост, а потом, когда я инстинктивно отклонилась назад, бережно обнял за талию и прижал к себе: