Вместо ответа я подошла к родителю и уткнулась лицом в его грудь, ощущая, как вместе с обхватившими меня руками к телу приливает и тепло, в котором я отчаянно нуждалась.

– Нет, пап. Просто пришла тебя увидеть.

– Целителей тебе, значит, оказалось мало? – по–доброму усмехнулся отец.

– Их там слишком много, а меня иногда тянет увидеть тебя в кромешной тьме, – призналась я.

– Это в тебе говорит кровь, – объяснил отец, крепче прижимая к себе посреди кабинета ректора. Время я и вправду выбрала подходящее: все светильники уже были погашены, и пространство, в котором мы стояли, освещалось лишь заглядывающей в окна луной.

– Наверное, ты прав, – согласилась я спустя некоторое время. – Странная у меня получилась кровь.

– В каком смысле? – терпеливо поинтересовался отец. Он всегда так делал, когда чувствовал, что мне или маме надо выговориться. Что и говорить, муж Армине Биорийской достался самый лучший в мире. Я бы не смогла так долго выдерживать двух женщин в семье.

– Пап, у тебя было когда–нибудь такое ощущение, что стоишь на неверном пути, но ничего с собой поделать не можешь, потому что ноги сами ведут тебя вперед?

– Конечно, было, – к моему удивлению, тут же ответил отец. – Я ведь, по–хорошему, сначала не имел права жениться на твоей маме. Она была обручена с другим человеком.

– Ты имеешь в виду Дария Маерийского? – я посмотрела в любимые папины глаза. Эвангелион Эндорийский широко улыбался.

– Да. Мы тебе эту историю никогда не рассказывали. Пожалуй, стоит ею поделиться как–нибудь, но не сейчас.

– Но вы же в академии познакомились и там и полюбили друг друга, – начала я воскрешать в памяти события. – Эту историю весь Биор знает! А Дарию в итоге пришлось отступить.

– Тридцать лет – большой срок, милая, – отец провел рукой по моим волосам, – многое забывается, особенно когда стараешься хранить в памяти только хорошее. И в нашем прошлом тоже было много вещей, вспоминать о которых не хотелось бы совсем.

– Но вы же мне расскажете? – на этот взгляд папа не мог не купиться, я же сделала самые честные глаза в мире!

Меня ласково щелкнули по носу:

– Вот почтишь деда своим присутствием, тогда и подумаем над этим.

Деда – в смысле, Эвангириона с диких земель. Да, признаю, стоило наведаться к нему. Просто эти тренировки…ох, уж эти тренировки! Зато вскользь брошенная фраза папы растворила все терзающие меня сомнения. Теперь я знала, какой бы глупой ни казалась идея дать демонам отбор на ежегодной практике, я буду со своими бок о бок. Бок о бок с Мином – чтобы прикрывать его спину в случае опасности, как бы он ко мне ни относился.

– Пап?..

– Да, милая?

– А если инстинкт твердит тебе поближе приглядеться к человеку, потому что есть что–то, чего ты о нем до конца не знаешь, но это знание может навсегда разрушить хрупкое доверие между вами – что делать?

– Если хочешь узнать – добивайся истины любыми путями. Тем более что обычно наша тьма никогда не ошибается в желаниях. Оставишь ее голодной – сама в скором времени пожалеешь, потому что она обязательно найдет выход своему любопытству, – непререкаемо заявил отец. – Не бывает смертельных тайн, о которых человек, доверяющий тебе, не смог бы рассказать. Иначе о каком доверии может быть разговор?

– Спасибо, пап, – облегченно вздохнула я. – Ты разрешил все мои проблемы.

– Если честно, я ни слова не понял из твоих вопросов, – моей макушке достался отрывистый поцелуй, – но ты всегда была умненькой девочкой. Я верю, ты найдешь выход.

Вот именно. Самый лучший отец на свете только что показал мне дорогу к нему.

Утро в столовой начиналось как обычно. Тем более что в мыслях о будущей тренировке со старшекурсниками я начала испытывать жуткий голод. Отрешиться от них помогло, как ни странное, необычное поведение Свон. Наша любимая огневичка, пусть и взяла подносы с едой вместе с Айной, завтракать отправилась в свой сектор.

– Что? – нахмурившись, спросила я. Верно, это же ритуалом стало, в конце концов! Я имела в виду утренний совместный прием пищи.

– А кто–то сегодня у себя в комнате не ночевал, – без сожалений сдала подругу Айна, хитро улыбнувшись. – Все женское общежитие уже в курсе, за исключением твоей башни. Говорят, такой громкой помолвки мужская половина в жизни не слышала!

– Что? – уже менее уверенно повторила я. Как раз в этот момент Свон не очень удачно одернула мантию, и я заметила увивающий ее запястье узор, который, скорее всего, был нанесен за счет ожога. Кожа зажила не очень хорошо, и пусть у Свон от отца были способности к магии жизни, их использовать она, похоже, не стала.

– Заметила, да? – Айна проследила направление моего взгляда. – Бьюсь об заклад, Мани свою татуировку скрывать не станет вообще.

Словно услышав его слова, из ниоткуда появился огневик, с нежностью обнявший меня за плечи:

– Сестренка, я самый счастливый маг на свете!

– Так уж и счастливый? – недоверчиво поинтересовалась я, не скрывая, однако, улыбки.

– Конечно! – горячо воскликнул Мани. – Любимая женщина согласилась стать моей женой! Разве это не повод летать на крыльях радости?